Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 95 – Вера Мосова

Прохор с Василком за то время, что гостили у Нюры, успели поторговать на Цыганском рынке, распродали всю сбрую, что за зиму изладили с Иваном. Отец радовался, что не зря взял товар с собой. Стёпка был счастлив, что приехал его новый дружок. Он показал Василке город, поводил по своим любимым местам, покатал на лодке по пруду. Нюра тоже погуляла с Анфисой, сводила её в Гостиный Двор, та накупила разной мануфактуры. Малыши растут, надо им одёжку шить. И сам город Анфисе понравился, дома красивые, сады кругом. А сколько храмов там, один другого краше! Она и на службу с дочерью сходила. А ещё Прохор поведал всем, как на Нюру с Павлом лихие люди напали на дороге. Они об этом не писали, не хотели огорчать родных. А когда провожали мать с отцом в обратную дорогу, велели быть осторожнее, да и рассказали эту историю. Потом Анфиса весь путь дрожала от страха, а Василко всматривался в придорожные кусты – не мелькнёт ли где голова разбойника. Вот бы он с ним сразился!

Так и вечер прошёл за рассказами да разговорами. Наконец все угомонились. Засыпая, Маруся опять вспоминала сегодняшнее событие, и сердце её обмирало. Сано во сне обнял её и уткнулся носом в шею. Это почему-то не понравилось жене, и она легонько убрала с себя мужнину руку.

Нюра, проводив родителей, загрустила. Она и сама не ожидала, что после их отъезда ей вдруг станет так одиноко. Эх, поболтать бы сейчас с Марусей! Поделиться своими ощущениями. Сестра уже имеет опыт материнства, могла бы ей что-то посоветовать, от чего-то предостеречь. Во всяком случае, рассказала бы, что ждёт её впереди. Будущее хоть и было окрашено радостным ожиданием, всё-таки тревожило Нюру. Хотелось с кем-нибудь поделиться своими опасениями и надеждами. Именно сейчас она остро ощутила своё одиночество. Да ещё Павел отменил танцевальные занятия, решив, что это опасно для Аннушки и будущего ребёнка. Она и не предполагала, как ей будет недоставать танцев. Вспоминая, как трудно поначалу давались ей многие фигуры, Нюра улыбалась. Теперь ей безумно хотелось танцевать, и иногда она вальсировала в своей спальне, тихонько напевая что-нибудь. Хорошо, хоть Отто Францевич по-прежнему приходил к ней дважды в неделю, и она усердно музицировала.

Иногда её навещала Натали, и эти дни были для Нюры самыми радостными. Подруги душевно общались, а порой вместе выходили на прогулку, что не очень-то приветствовалось Павлом Ивановичем. Он всегда переживал, как бы с женой чего не случилось, а потому не позволял ей гулять без него. Она, конечно, не смела его ослушаться, но иногда всё-таки позволяла себе нарушить этот запрет, если была не одна. Но чаще подруги сидели в саду под яблоней, куда Прасковья выносила самовар. Иногда Натали приводила с собой Сенечку, который тут же пускался ловить бабочек или просил Стёпку показать ему лошадок, что тот и делал с видимым удовольствием. Однажды за чаем Натали сделалось нехорошо, и она призналась, что ждёт ребёнка, они с Сергеем очень хотят, чтоб у Арсения появилась сестрёнка. Тогда и Нюра рассказала подруге о своём положении. Обе обрадовались этому. Теперь у молодых женщин появились новые темы для разговоров. Но и это не могло заглушить Нюрину тоску по родному дому. Ей очень недоставало сестры, которая часто стала сниться ей по ночам. Всей душой рвалась она к Марусе, словно чувствуя, что что-то с ней не так. При этом Нюра понимала, что встреча их теперь состоится нескоро.