Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 35 – Вера Мосова

Пришлось Прохору согласиться, деваться-то некуда.

Потом молодые отправились в семью жениха. Крутой нрав Петра Кузнецова был известен всему заводу, и Маруся очень даже боялась идти туда. Но, сделав первый шаг, надо шагать и дальше. Ох, и покипятился же новоявленный Марусин свёкор!

— Отца позоришь! В примаки собрался?! У нас дел невпроворот, а он жениться вздумал!

Маруся стояла ни жива ни мертва, уцепившись за рукав мужа. Свекровь её, Акулина Власьевна, сидела за столом, насупив брови, а золовушки, Фрося да Дуся, хитро прищурясь, поглядывали на непутёвую невестушку из-за печи. Они-то честные девушки! Они не такие! Санковых братьев, Егора и Ефима, дома в этот час не было, они работали в кузне.

Наконец отец отбушевался, дал им своё благословение на семейную жизнь, молодые откланялись и вышли из избы. Санко облегчённо выдохнул:

— Ну, вот, слава Богу, всё самое страшное уже позади!

— А впереди чего? – спросила Маруся.

— Как чего? Медовый месяц! – расплылся в улыбке молодой муж.

Нюра и сама не ожидала, что ей удастся так быстро решить судьбу сестры. Та была ей очень благодарна и постоянно повторяла:

— Какая же ты у меня умница, сестрица! Как всё ладно придумала да подсказала. Только вот негоже было мне вперёд тебя замуж идти. Ты прости меня, я ведь не хотела тебе дорогу перебегать.

Нюра только махала рукой в ответ, дескать, о чём тут толковать, дело уже решённое, и слава Богу.

— Я буду молиться, чтоб и у тебя всё хорошо сложилось! С двумя-то женихами! Хоть один из них всё равно женится на тебе, – не унималась Маруся.

— Молись, чтоб у тебя самой всё хорошо было, да ребёнок здоровенький родился, – отвечала ей Нюра.

Оказалось, что устроить сестрину судьбу намного проще, чем свою собственную.

Мужики с утра отправились косить, они уже и второй покос завершали, Анфиса пошла с ними. Дома, кроме Лукерьи, которая прилегла отдохнуть, никого не было. Девицы сидели в горнице, они дошивали красный сарафан. Матушка заготовила материю для старшей дочери, а она сгодилась для младшей.

— Я не хотела твоё забирать, честно! – заверяла Маруся. – Ведь получается, что сарафан этот должен быть твой, а он мне достался. Только в Екатеринбурге он тебе всё равно не нужен. Не станет Павел Иванович в сарафаны тебя обряжать, он тебе богатых платьев опять надарит.

Нюра и забыла уже про свои городские наряды. Одно из платьев, светло-зелёное, так и лежало в сундуке ни разу не надёванным. Но скоро у неё будет возможность погулять в нём. Павел Иванович прислал с оказией отцу письмо, в котором сообщил, что на Ильин день у него будут дела в тагильском заводе, где он задержится на целую неделю. Предложил ему приехать туда с Анной, чтоб у него была возможность пообщаться с невестой и окончательно решить все вопросы со свадьбой. Прохор прикинул, что с покосом к той поре будет уже покончено, а до жатвы еще останется немного времени, и послал ответ, что они с Нюрой обязательно будут.

— Хоть одну дочь выдам по-людски, – рассуждал Прохор, – а то Маруська начудила, без свадьбы нас оставила, а пока покос да жатва, там уже поздно будет им свадьбу играть, скоро брюхо на нос полезет.

Предстоящая поездка опять встревожила Нюру. Всё это время, с момента возвращения из Екатеринбурга, она старалась не думать о Павле Ивановиче. Ей было стыдно оттого, что она его как будто обманывает, что даёт ему ложную надежду. Он был добр с ней, и она не может отплатить ему чёрной неблагодарностью, просто так взять и сбежать с Алёшей. И потому она решила, что в этот раз непременно найдёт способ поговорить с ним наедине. Она всё ему объяснит и попросит отказаться от неё, не ломать ей жизнь. Тогда отцу придётся принять Алексея. К тому же, Алёша скоро тоже будет богат, и у тятеньки не будет повода отказать ему снова.