Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 26 – Вера Мосова

Проснулась Нюра с лёгкою душой. Сегодня великий праздник – Троица. Маменька, наверное, уже напекла пирогов, и все они там сидят за столом. Вдруг безумно захотелось домой. Вроде, и уехали недавно, а она уже скучает. Она поделилась этим с Марусей. Сестра только фыркнула:

— Ну, вот ещё! Нашла, по чему скучать! Домой-то мы всё равно воротимся, а вот эта жизнь может больше и не повториться. А потому, наслаждайся, сестрица! Хотя, что тебе! Ты ведь всё равно сюда приедешь, да ещё хозяйкой!

Нюре не хотелось говорить на эту тему, она молча взяла гребень и стала расчёсывать косу.

После завтрака все вместе отправились на службу в Свято-Троицкую церковь. Нюра мысленно обращалась к Богу с просьбой наставить её на правильный путь, помочь найти верное решение. Как ей поступить: пойти вослед за своей любовью или остаться послушной дочерью и выполнить волю отца? Но ничего не услышала она в ответ.

После службы вернулись домой и в зелёном садике, расположенном позади дома, пили чай. Под цветущей яблоней уже был накрыт круглый стол, на котором дымился самовар, а на большом блюде горкой лежали румяные шаньги. Щебет птичек, зелень мягкой травы, аромат усыпанных цветом яблонь – всё это так умиротворяющее подействовало на Нюру, что она на время забыла о своей беде. А вечером уже стали укладывать вещи в дорогу, чтобы утром пораньше выехать. Путь опять предстоял долгий и непростой.

Перед отъездом гостей Павел Иванович пригласил Нюру к себе в кабинет. С замиранием сердца вошла она туда и огляделась. Около окна стоит тёмный стол, обтянутый сверху зелёным сукном. Возле него – того же дерева широкий стул с подлокотниками. У одной стены – шкаф с книгами, а у другой – массивный кожаный диван с высокой спинкой и валиками. Увидев, как она внимательно осматривается, жених пояснил:

— Эту мебель я вывез из отцова кабинета в нашем тульском имении. Почему-то было жаль оставить всё это там, где поселятся чужие люди.

— Вы очень любили своего батюшку? – неожиданно для себя задала она вопрос.

— И матушку тоже, – ответил он. – Только со всей полнотой осознал это, когда остался совсем один.

Павел Иванович жестом предложил ей сесть на диван, себе подвинул стул и сел напротив. Ей почему-то вдруг стало тревожно. Что же он надумал?

— Аннушка, мы сегодня расстаёмся, и я полагаю, надолго, – начал он разговор. – Я хотел бы дать тебе кое-какие книги. Я понимаю, что дома у тебя не так уж много свободного времени, но всё-таки хочу, чтобы ты их почитала. Это наши русские писатели: Пушкин и Карамзин. Если книги тебе понравятся, то я пришлю ещё, или сам привезу при оказии.

Он указал рукою на стол, где лежали два тома.

Она кивнула в ответ.

— Я надеюсь, что тебе хорошо погостилось у меня, и желал бы, чтобы до свадьбы ты приехала сюда ещё хотя бы разок. Конечно, это очень далеко, и дорога нелёгкая, поэтому я не настаиваю, но при первой же возможности постараюсь приехать сам.

Она опять молча кивнула.

— Я буду скучать без тебя, – вдруг с нежностью в голосе сказал он, беря её руку, потом склонился над рукою и поцеловал её.

Нюра растерялась, она слышала, что у господ принято целовать дамам руки. Но чтобы ей?! Она не знала, как себя вести, что сказать. Снова её пронизало то чувство страха, с которым она сюда приехала два дня назад. Павел Иванович поспешно встал со стула, словно сам испугался своего поступка. Нюра поднялась, стараясь не смотреть на жениха, он подал ей книги и проводил из кабинета.