Книга Работный дом, страница 71 – Чжоу Мо

Еще несколько недель назад супруга Чунь пропустила бы эти слова мимо ушей, думая, что кто-то пытается вбить клин между ней и императрицей. Но, как правильно заметила благородная супруга, времена изменились. Теперь, когда произошел разлад, она прислушивалась к каждому слову Сянь.

— Женщин в гареме будет все больше, а мужчина… останется только один, – ласково говорила та, тщательно подбирая слова. – Иметь ребенка – значит обеспечить себе спокойную старость. Даже дворцовые евнухи понимают это. Перед наступлением старости они часто берут себе ребенка на воспитание, чтобы было кому о них позаботиться в будущем. Как же ты можешь этого не понимать?

— Я… – попыталась возразить супруга Чунь, но ее чувства были в смятении.

— Все готово, – объявила благородная супруга, вставляя в гладко уложенные волосы шпильку с золотым фениксом. Затем она наклонилась, приблизив свое лицо к лицу гостьи, и, глядя на их отражение в зеркале, произнесла:

— Сестра, ты так долго жила как во сне. Пора проснуться!

Весть о том, что императрица снова может ходить, долетела до дома семьи Фуча. Старая госпожа решила, невзирая на болезнь, отправиться в храм помолиться за здоровье дочери, а перед отъездом попросила Фухэна навестить ее величество.

После вступления в должность Фухэн редко бывал во дворце. Во-первых, он был очень занят, а во-вторых, старался избегать сестру.

Но в этот раз избежать встречи было невозможно. Он долго ходил вокруг дворца, собираясь с духом, и наконец вошел внутрь.

— Приветствую госпожу императрицу! – произнес он с поклоном, невольно скосив глаза в сторону Вэй Инло.

Служанка стояла рядом с госпожой, опустив голову, не говоря ни слова и не глядя на Фухэна.

— Инло, ты можешь идти, – сказала императрица.

Фухэн с тоской и любовью смотрел вслед удаляющейся Вэй Инло. Рядом с собой он услышал вздох.

— Все давно в прошлом, Инло уже перестала думать о тебе, и ты должен перестать. Неужели твое сердце мягче, чем у девушки? – с укором произнесла императрица.

Перед глазами Фухэна всплыла одинокая фигура, совершающая поклоны среди ветра и метели. Он крепко сжал кулаки и хрипло ответил:

— Не переживай, сестра, я всегда буду хорошо относиться к Эрцин и никогда не обижу ее.

Фухэн не признался в том, что со дня визита к императору он почти все время спал в своем кабинете. А если и делил постель с Эрцин, то даже не прикасался к ней.

«Прости, но я не забыл ее, – мысленно обращался он к супруге. – Все, что я могу сделать, – это обеспечить тебя всем, что захочешь, но я не могу отдать тебе свое сердце…»

Фухэн не отказывал Эрцин ни в чем, что можно было измерить деньгами.

Сестра видела Фухэна насквозь. Но как она могла вмешиваться в его семейные дела? Императрица сердилась на Эрцин за то, что та воспользовалась ситуацией ради своей выгоды, но ведь окончательное решение было за Фухэном.

И последствия нужно было расхлебывать ему самому.

— Тогда пусть твои слова не расходятся с делами! Инло осталась в прошлом, а Эрцин… будет теперь с тобой всю оставшуюся жизнь.

Фухэн мрачно кивнул.

— К тому же нельзя сказать, что Эрцин недостойна тебя, – продолжила императрица, утешая брата. Она принялась расхваливать свою бывшую служанку, указывая на ее красоту, умения, уравновешенность, доказывая, что она сможет быть хорошей женой.