Книга Влюбленный астроном, страница 47 – Антуан Лорен

Тем временем ныряльщик снова вооружился ножом и отрезал несъедобные части моллюска, после чего рассек его надвое и передал нож Гийому, который внимательно следил за каждым его жестом. Гийом начал отрезать ненужное, когда лезвие ножа наткнулось на что-то твердое. Он аккуратно обогнул затвердение и раскроил тело моллюска на две половины. Настала тишина, прерванная взволнованным шепотом мальгашей.

— Лежантиль, – выдохнул Альдебер, – ведь это твой первый стромбус…

Из плоти моллюска выглянула розовая жемчужина – такого же глубокого цвета, как внутренняя сторона раковины. Идеально круглой формы, она была размером с небольшой шарик и отсвечивала перламутром. Ныряльщик произнес несколько слов на своем языке, и Альдебер поспешил перевести:

— Это редчайшая в мире жемчужина. Его дед однажды нашел такую, но ему ничего подобного никогда не попадалось.

Гийом погладил жемчужину, а затем поднес ее ближе к глазам. Она походила на мерцающую в небе розовую планету. Гийом передал жемчужину рыбаку, который долго смотрел на нее, кивая. Затем каждый из рыбаков подержал жемчужину в руках, пока она, наконец, не оказалась у Альдебера. Тот повертел ее в пальцах и вернул Гийому. Один из рыбаков сказал что-то, Альдебер ему ответил и обратился к Гийому:

— Он говорит, что океан дарит ее тебе. Ты можешь ее продать и получить очень много денег, но ты должен оставить ее себе.

Рыбак добавил еще несколько слов.

— Или подарить любимой женщине, – перевел Альдебер.

Гийом не мог отвести глаз от идеально ровной розовой сферы.

— Скажи ему, что я сделаю, как он велит, – прошептал он.

Ксавье вернулся домой, где соорудил себе скромный обед из помидора, пары ломтиков поджаренного на оливковом масле хлеба и кусочка сыра. Перекусить он решил на балконе – погода стояла хорошая, с утра светило солнце. Шамуа тоже ушел на обед, пообещав, что сам откроет агентство. У дверей Фредерика впервые дожидалась девушка; Ксавье видел, как тот из окна помахал ей рукой. Девушка носила очки; светлые волосы она заплела в длинную косу. Заметив взгляд Ксавье, девушка отвернулась. «У Шамуа появилась подружка», – подумал он. Если он заметит ее возле агентства еще раз, попробует спросить, кем она приходится Шамуа, – не из праздного любопытства, а чтобы наладить с помощником, не отличающимся общительностью, более тесный контакт. Будь здесь Брюно, он напрямую спросил бы: «Никак ты кралю завел?» – и Шамуа густо покраснел бы. «Не, серьезно, что это за милашка в очках?» – не отставал бы Брюно. Бедолага, как он там со своим Депардьё в роли садовника? «Надо бы ему позвонить», – сказал себе Ксавье, разрезая помидор. Он спрыснул его оливковым маслом, положил на тарелку горячие тосты и два ломтика пармезана, купленного в итальянской бакалее: если цены и дальше будут расти в том же темпе, скоро пармезан станет на вес золота. Ксавье вышел на балкон. Солнце светило так ярко, что он пожалел, что оставил в агентстве темные очки. От листика базилика на помидоре исходил восхитительный аромат, тост приятно похрустывал, а пармезан добавил блюду необходимую соленую нотку. В полной тишине Ксавье протянул руку к телескопу Гийома и коснулся разогретой меди. Наверное, не стоит держать инструмент на таком пекле, подумал Ксавье и передвинул телескоп в тень, поближе к столу, за которым сидел. Покончив с тостами, он налил себе стакан ледяной минералки, выпил и вместе со стулом переместился к телескопу. Первым, что он увидел, были окна Алисы. Никакого движения – должно быть, она в музее, а дочка в школе. Подарочный пакет, переданный Эстер для Оливье, оставался в агентстве; в выходные он вручит его сыну. На самом деле с того дня, когда он показывал ей собственную квартиру, Алиса не шла у него из головы. В самые неожиданные моменты перед ним возникало ее лицо, ее силуэт. Плюс ко всему он никак не мог избавиться от ощущения, что они уже где-то встречались, но где? Он перевел взгляд влево, через два дома от Алисы, и наткнулся на устроенный на крыше балкон, которого прежде не замечал. Сейчас на нем трудилась небольшая бригада профессиональных фотографов, снимавших девушку-модель. Девушка принимала различные позы, неизменно дышавшие не то надменностью, не то недовольством. Согнувшийся пополам мужчина рядом с ней держал большой белый экран. Фотограф описывал вокруг модели круги, не отрывая глаз от цифровой камеры. Чуть дальше костюмерша с ассистенткой перебирали все новые наряды. Фотограф поднял голову от камеры, и к девушке-модели бросилась гримерша с кисточкой наперевес; еще один молодой парень поднес ей стаканчик воды. Ксавье сместил угол зрения вправо и поймал в видоискатель квадратное окно на шестом этаже. Изнутри к стеклу был прилеплен лист бумаги, на котором было что-то написано черным фломастером. Ксавье подкрутил ручку настройки и увеличил изображение.