Книга Влюбленный астроном, страница 26 – Антуан Лорен

Они помолчали.

— Если не найду поблизости квартиру с балконом, наверное, уеду. В смысле далеко. Меня приглашают по работе за границу.

— Насколько далеко?

— В Вашингтон.

— И правда, далеко. А как же ваша дочь?

— Поедет со мной. Мы это уже обсудили.

Ксавье не осмелился спросить, как к этой идее относится отец девочки.

— Можно задать вам вопрос? – сказал он, и Алиса посмотрела на него. – А нельзя ли у вас в Музее посмотреть на работу таксидермистов? Мне кажется, Оливье будет интересно. Понимаете, я постоянно думаю, чем бы таким занять его в выходные. Его приводят ко мне раз в две недели… – словно извиняясь, объяснил он.

— Понимаю, – ответила Алиса. – Вообще-то посетителей в мастерские не пускают. Только если знакомый проведет… – Она чуть помолчала и добавила: – Ладно, приходите в субботу. Эстер тоже там будет. Я сейчас по субботам работаю, не успеваю с додо.

— С чем, простите?

— С птицей додо. Это исчезнувший вид, а я ее реконструирую.

Направляясь назад в агентство, Ксавье обратил внимание, что идет намного медленнее, чем обычно. Он смотрел на дома и улицы, как будто через мутное стекло, какие бывают в очень старых домах: глядя в такое, не столько видишь, сколько угадываешь за ним фигуры людей и предметы мебели. Алиса и ее квартира. Просто Алиса. Алиса. На него накатило ощущение дежавю. Ну да, он действительно видел ее раньше в телескоп Гийома Лежантиля, так что вполне объяснимо, что мозг распознал в ней что-то знакомое. Но все же… Было что-то еще, неясное и трудноопределимое. Как будто он ее уже где-то встречал. Может, они учились в одной школе? Или ходили в один детский сад? И к нему вернулись забытые детские воспоминания? Да нет, чепуха. У них в классе никогда не было девочки по имени Алиса Капитен. Он раньше вообще не знал ни одной Алисы.

Гийом вкрутил стеклянную линзу в трубу телескопа, намереваясь заняться еженедельной отладкой оптики. Пейзаж исчез, уступив место какой-то расплывчатой картине, на которой угадывались очертания грот-мачты «Сильфиды» и силуэты матросов. Вот уже почти месяц он находился на борту корабля по пути в Индию, но из-за мощного муссона они продвигались вперед медленнее, чем всем хотелось бы. В тот день, когда они отчалили от берегов острова Франции, его охватило странное предчувствие, что ничто из задуманного им не осуществится согласно замыслу. Подготовка к отплытию длилась долгие недели и сопровождалась многочисленными затруднениями. Обстановка в Пондишери оставалась неспокойной; одни говорили, что англичане уже захватили этот французский порт, другие – что еще не захватили, но вот-вот захватят; были и те, кто утверждал, что ни за что на свете англичане не смогут выбить французов из Пондишери. Дата прохождения Венеры – 6 июня – приближалась, времени оставалось все меньше. На месте ему предстояло настроить телескопы и оборудовать камеру-обскуру с белой стенкой, чтобы на ее поверхности наблюдать, как на фоне солнечного диска появляется и перемещается маленький шарик. Сколько дней и ночей он мечтал своими глазами увидеть эти два круга – один яркий, другой темный!

Он покрутил ручки фокусировки, добиваясь максимальной резкости изображения, и подтянул два болта, фиксируя нужное положение окуляра с матовым стеклом, после чего извлек его и вернул в большой ящик, к остальным десяти, где хранился и самый темный, цвета чернил: только благодаря такому можно было смотреть на Солнце, не рискуя сжечь сетчатку глаза. Гийом осторожно извлек его из замшевого футляра, присел на палубу, поднес его к правому глазу и прикрыл левый. Все исчезло. Он поднял голову к солнцу и увидел его белый диск, четкий и яркий, как луна в звездную ночь. «Гортензия, – пробормотал Гийом, – может, ты мне скажешь, что я делаю здесь, посреди Индийского моря?» Внезапно через борт перехлестнула пенная волна, обдав лицо астронома прохладой и оставив у него на губах соленый привкус.