Книга Кровавая заутреня, страница 90 – Нина Левина

* * *

В связи с наступившими праздниками дел в «Весолеке» было невпроворот. Русских не стало, но клиентов только прибавилось. Пани Ивона похвалялась, как лично пристрелила двух солдат, и своими рассказами привлекала новых посетителей из тех, что с восторгом приняли восстание. Раньше-то они обходили «Весолека» стороной, считая его хозяйку продавшейся москалям, но теперь убедились, что она настоящая патриотка Польши, втиравшаяся в доверие к чужакам. Ружьё, захваченное в арсенале, торжественно стояло в углу возле стойки, и пани Ярошевская с гордостью демонстрировала его, вскидывая и показывая, как целилась в бегущих по улице русских. Довольные посетители поднимали кружки за здравие хозяйки и делали заказы. С сыном пани Ивона держалась подчёркнуто сухо. Она никак не могла взять в толк, почему он принёс так мало добра в дом, когда другие озолотились? Вон у пана Леха лавка под потолок забита товарами, которые он забрал у торговца, сторонника дружбы с русскими. А Чеслав всего-то добыл несколько кошельков с мелкой монетой, пару шкатулок с украшениями да набор серебряной посуды. Чем он занимался, когда шли погромы? Считал ворон или пас задних? Лучше бы пани Ивона сама ходила по домам с вооружёнными отрядами, а Чеслава оставила в корчме. И Радзимиш тоже хорош, а ещё родичем называется. Говорят, неплохо обогатился, так хоть бы часть добычи принёс в благодарность за доброе отношение и предоставленный до мятежа кров. Всё это время шляхтич в «Весолеке» не показывался. Как глава новой действующей власти Ян Килинский повысил ему звание до капитана и доверил вооружение и формирование рейтарских отрядов из горожан и прибывающих в Варшаву селян, поэтому Радзимиш был занят целыми днями, а ночи проводил в доме белокурой панянки на правом берегу.

Чеслав смог навестить Кати только во вторник. Заскочил ненадолго, принёс еды ей и старухе — хозяйке дома. Глухонемая обрадовалась его приходу и вкусным гостинцам. Она выбиралась на Пасху в город и страшно удивилась произошедшим переменам. Хотя трупы и поубирали с улиц, но разбитые стёкла и вырванные с петель двери в разгромленных домах производили удручающее впечатление. Повсюду встречались вооружённые люди, её то и дело останавливали и сразу отпускали, убедившись в глухоте и немоте. Она решила больше в центр не выбираться, а заняться приведением в порядок огорода. Общаясь со старухой знаками, Чеслав понял, что та даже не догадывалась о запертой наверху гостье. Это его вполне устраивало. А Кати он так и не сказал, что хозяйка дома глухонемая. Незачем ей это было знать. За эти дни девушка осунулась и побледнела. По красным опухшим глазам видно было, что она много плакала. «Ничего, скоро свыкнется», — думал Чеслав, за приветливой улыбкой пряча горящую во взгляде страсть.

— Мне бы выйти наружу, хоть ненадолго, — попросила его Кати. — Хочется увидеть деревья, воздуха свежего вдохнуть.

— Нет! — отрезал Чеслав. — Это опасно. Кто-нибудь может увидеть.

— Неужели сразу догадается, что я русская? Разве издали это можно понять?

— Здесь на окраине все друг друга знают. Тебя заметят, станут расспрашивать хозяйку дома. А когда поймут, кто ты — убьют и тебя, и её за укрывание русской. А потом и ко мне доберутся. Тут многие знают, что я помогаю старухе. Будет столько смертей из-за того, что ты захотела деревья увидеть.