Книга Кровавая заутреня, страница 4 – Нина Левина

— Радзимиш! Что ты успел натворить?

— Ты его знаешь, Чеслав? — спросил у мужчины Алексей. — Он негодяй, оскорбивший этих дам.

— Вот болван! Это дальний родич моей матери. Утром приехал из Кракова, устал с дороги и нажрался как швиня. Отпусти его, Алекси, сами разберёмся и накажем.

Алексей разжал руки, и Чеслав быстро подхватил Радзимиша, втолкнул его в дверь и повернулся с подобострастной улыбкой к застывшим Ульяне Назаровне и Кати.

— Вельмишановна пани, прекрасная панянка, — Чеслав церемонно поклонился по очереди матери и дочери. — Прошу прощения за Радзимиша. Это говорил не он, а вино, ударившее ему в голову. Он доброй души человек и, как у вас говорят, комара не обидит.

— Муху, — проговорила Ульяна Назаровна и покачала головой. — Ещё у нас говорят: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». На доброго ваш приятель совсем не похож, вёл он себя довольно дерзко. Кати, да не стой там! Не бойся уже, — с этими словами она подтащила за руку дочь, прятавшуюся за её спиной.

— А я и не боюсь, — проговорила Кати, становясь рядом с матерью, и покраснела, бросив быстрый взгляд на Алексея и не обратив внимания на пожирающего её глазами Чеслава.

«Ох, и хороша панянка, — думал в это время молодой корчмарь. — От такой красы голова кругом идёт. А глаза-то какие горячие! Сгореть бы в них дотла! У нас таких нет красоток, всё больше бледные и светлые. Кому как нравится, а мне до вподобы черноокие, с южным румянцем на щеках».

— Прошу вас зайти к нам в «Весо́лека», — пригласил он мать и дочь, желая задержать их, чтобы насладиться созерцанием Кати, — выпить филижанку чая. Моя матушка Ивона печёт славные пляцеки. Алекси может подтвердить, — он кивнул в сторону молодого человека, пришедшего женщинам на помощь.

— Ну уж нет, увольте, — покачала головой Ульяна Назаровна. — Чтобы ещё раз послушать «доброго» Радзимиша. Да и устала я уже.

— Радзимиша мы запрём в комнате для гостей, — поспешил уточнить Чеслав. — Пусть проспится. Заходите, тем более раз устали, в самый раз отдохнуть.

— Нет. Мы, пожалуй, домой отправимся. Хватит прогулки на сегодня.

— Позвольте, сударыни, сопроводить вас! Так я буду спокоен, узнав, что вы благополучно вернулись к месту жительства. Боюсь, как бы возница тоже не оказался «добрым» человеком из Кракова и не расстроил вас своими глупостями. — Алексей оттеснил Чеслава и встал перед дамами навытяжку.

— Это очень благородно с вашей стороны, но хотелось бы узнать имя нашего сопровождающего.

Ульяна Назаровна окинула быстрым взглядом молодого человека, отметив ладно сидящий на нём опрятный мундир с блестящими пуговицами, выглядывающий из-под епанчи, не засаленную треуголку и начищенные сапоги, почти не заляпанные весенней грязью. Видом Алексея она осталась довольна. Ульяна Назаровна страшно не любила не только неряшества, но и показного франтовства и считала, что внешний вид любого солдата, от рядового до старшего офицера, многое говорит о его складе характера.

— Простите. Позвольте представиться — капрал Громов Алексей Захарович!

Алексей обращался к Ульяне Назаровне, а сам не сводил восхищённого взгляда с пунцовой от волнения Кати. Он, как и Чеслав, тоже сразу отметил яркую красоту девушки и не просто так напрашивался в провожатые, мечтая познакомиться с ней поближе.