Книга Кровавая заутреня, страница 32 – Нина Левина

На какое-то время воспоминания и Авиновы отвлекли Алексея от мрачных мыслей о Кати, но тут Сергей спросил:

— А ты чего нос повесил? Опять беда на любовном фронте?

Алексей кивнул:

— Крупный конфуз у меня с подполковником в четверг вышел. Чуть не побились с ним. Не хочет меня даже слушать старый чёрт. К Катеньке и приблизиться не могу.

— А пробовал?

— Ездил к ним домой вчера вечером, думал, подостыл подполковник. Надеялся, что супруга его образумила.

— И что?

— С порога выпустили на меня денщика Елизара с ружьём. «Убирайся, — кричал, — охальник, пока грех на душу не взял!»

— Во как? — Александр приподнял бровь. — Э-э, брат, так это они цену набивают. Видать, хотят девицу свою под венец поскорее, а не просто так… Жениться тебе придётся, чтобы к Катеньке приближаться, — хмыкнул он.

— В том-то и дело, что я просил руку и сердце Кати, а отец словно белены объелся! Орёт, слюной брызжет, чтоб я и думать забыл.

— Так может, у неё жених есть? — поинтересовался Сергей.

— Нет никого, она сама сказала, — вздохнул Алексей. — Мы любим друг друга, а тут… Жить без неё не могу!

— Слушай, ты только не раскисай, — старший Авинов неожиданно посмотрел на Алексея с сочувствием. — Погоди немного, не лезь на рожон, пусть всё утрясётся. Вам с твоей Катенькой, может, препятствия только на пользу пойдут. Заодно чувства проверите. Скоро Страстная седмица, в строгий пост страсти поутихнут, подполковник подобреет. А после Воскресения Христова на праздничной неделе в самый раз бухнуться ему в ноги и просить руки дочери. Кто ж в такой светлый праздник откажет?

— Сашка, дай я тебя расцелую за хорошие мысли! — Алексей с благодарностью посмотрел на друга.

— Но-но! С караульными не балуй! — Тот снова выпятил грудь и подмигнул Алексею. — С тебя завтра по кружке пива нам с Серёжкой.

Алексей не преувеличивал, когда говорил, что накануне вечером у дома Кайсаровых его встретил вооружённый Елизар. Разгневанный Панкрат Васильевич строго-настрого приказал денщику не пускать капрала Громова даже на порог и пригрозить оружием, если тот будет настаивать.

— Неужто прям стрелять в него? — выпучив от страха глаза, спрашивал старик. — Что ж он за злодей такой?

— В него не надо, — подполковник спохватился, что в желании уберечь дочь от кавалера, может зайти слишком далеко. — Так, пальнёшь в случае чего в воздух для острастки.

Кати в это время находилась в своей комнате и, к счастью, не слышала этот разговор, иначе у неё бы точно остановилось сердце от страха за любимого. На вчерашнем семейном совете, где Кати присутствовала в качестве обвиняемой без права оправдания, было решено, что до самого отъезда в Тополиное она больше не ступит ни шагу из дома одна. Только в сопровождении матушки или в крайнем случае Феоктисты. Дышать воздухом в одиночестве девушке разрешалось только в саду пани Рапацкой, да и то потому, что он хорошо просматривался из окон. Поначалу Панкрат Васильевич требовал, чтобы супруга с дочерью покинули Варшаву как можно скорее. Но Ульяна Назаровна быстро остудила пыл мужа, заявив, что не собирается увязнуть где-то на раскисшей дороге.

— К чему такая спешка? — недоумевала она. — С Кати мы всё решили — она видеться ни с кем не будет. Вот встретим все вместе Воскресение Христово, отгуляем пасхальную неделю и можно будет в путь собираться. Там уж и весна вступит в права, дороги высохнут, солнышко пригреет. Чай, не день-два к Тополиному добираться.