Книга Березина. Короткий роман с послесловием (изд. 2-е, испр. и доп.), страница 8 – Израиль Мазус

Доски были уложены ровными рядами по краю поляны. Там же были свалены и бревна. К строению с трубою четверо мужиков катили по деревянным, вертящимся круглякам огромное бревно. Гридин вышел из коляски и подошел к строению ближе. С обеих сторон по торцам были устроены ворота, стоящие распахнутыми настежь. Когда Гридин прошел внутрь строения, он вновь увидел бревно, которое мужики приткнули к нескольким пилам с широко разведенными зубьями, поставленными стоймя и закрепленными в металлической раме. Главным же зрелищем в строении определенно был котел, доходящий высотой почти до самой крыши. На котле лежала уходящая вверх труба, рядом — устройство с двумя тяжелыми колесами по бокам, сочлененное с цилиндром, из которого с шипением выбивался пар. От того колеса, что висело над рамой, опускалось вниз железное плечо.

— Пан интересуется? — услышал Гридин за спиной певучий голос.

— Интересуюсь, — обернулся Гридин.

Сквозь очки на Гридина смотрел высокий, худой еврей в промасленном халате.

— У меня двухдюймовки по десять футов^[4], или пану требуется что-нибудь другое?

— Что-нибудь другое, — засмеялся Гридин. — Хочу машину в деле увидать и еще как бревно на доски развалено будет.

— А когда-нибудь раньше пан видел машину на пару?

— Нет, никогда.

— О! Как я завидую пану, он будет сейчас иметь особое удовольствие, но только позвольте спросить: с кем имею честь беседовать?

— Чиновник по особым поручениям из Петербурга Гридин Георгий Иванович. А вы, вероятно, Гумнер? — с улыбкой спросил Гридин. — Борух Лейзерович?

— Да, Борух Лейзерович. Но иногда меня зовут еще и Борисом Лазаревичем, на что я не обижаюсь.

После этих слов Гумнер распрямил спину и наконец-то убрал с лица свою неподвижную вежливую улыбку, которая все более раздражала Гридина. Гумнер дал знак рабочим, и один из них распахнул дверцу топки и стал лопатой забрасывать туда опилки. Когда дверцу закрыли, Гридин сквозь отверстие увидел, как разгорается пламя, и даже слышал его гул. Когда наверху что-то отворилось и от котла с шумом отлетело облачко пара, Гумнер подошел к вороту, похожему на морской штурвал, но только меньшего размера, и стал поворачивать его. Пар шипел все сильнее и сильнее, пока колесо не сдвинулось с места. И сразу же поползло вниз и затем поднялось вверх металлическое плечо на колесе, чтобы снова и снова повторить это движение.

— А теперь, господин Гридин, смотрите сюда! — крикнул Гумнер и потянул на себя рычаг, который лежал у его ног.

Под рамой что-то щелкнуло, и она, рассекая воздух зубьями, запрыгала на месте. Вообще же все строение внутри было заполнено самыми разными звуками. Помимо тех грубых, которые исходили от прыгающей рамы или от шипящего пара, было и много нежных, наподобие колокольчиков. Гридин невольно стал искать глазами источники, от которых они исходили. И, как ему показалось, один из них нашел. Это были рычажки, приводящие в движение колесики, а уж те помогали маслу капля за каплей вытекать из стеклянного сосуда на трущиеся части машины.

Гумнер перехватил удивленный взгляд Гридина и с глазами, сияющими от удовольствия, сказал:

— Малеруп!

Мужики остановили бревно перед самой рамой, затем навалились на него кольями, и тут же послышался ужасный рев разрезаемого вдоль дерева. Прошло немного времени, и бревна словно бы и не было совсем. Лишь несколько досок в беспорядке лежали на гладком земляном полу. Одна за другой доски были перенесены под другое колесо машины. Там тоже двигалась рама, но только с одной пилой. Здесь каждая доска была обрезана по краям, после чего все обрезки у обеих рам были собраны, порезаны на куски и брошены в ящик, который стоял рядом с дверцей топки.