Книга Березина. Короткий роман с послесловием (изд. 2-е, испр. и доп.), страница 52 – Израиль Мазус

Для него лазутчики-евреи, конечно же, совершали свой подвиг, он был в этом совершенно уверен, когда получил первое известие о них, с надеждою, что будут щедро вознаграждены, как о том по долгу службы обещал и он сам в своей прокламации, — и только поэтому. Думать о том, что евреи такой же европейский народ, как и все остальные, тогда было еще не принято. Поэтому, если можно допустить какие-либо упреки к адмиралу в причастности его к убийству ни в чем не повинных людей, так только косвенные. Такие же косвенные, как и наши догадки об истинных причинах поведения адмирала в сражении при Березине. Вся его жизнь, после того как он обрек себя на добровольное изгнание из Российской империи, состояла в лихорадочном желании оправдать себя перед покинутой им отчизной. И он был бы весьма удивлен, если бы вдруг в ночи душа его безумно закричала: «Прочь, прочь, жертвы мои!» Какие жертвы? Евреи-лазутчики? Но даже диббуки вряд ли смогли бы убедить его в их невиновности.

Одно время, подобно маркизу де Кюстину, он тоже пробовал описывать некоторые народы Европы. Однако вскоре оставил это занятие. Только об одном думал он не переставая: о виктории, которая могла быть, но не случилась… С этими мыслями он и состарился, не откликаясь на приглашения Николая I вернуться в Россию, и умер на руках бесконечно любящей его дочери.

Адмиралу Чичагову принадлежат два удивительных пророчества. Одно из них состоит в том, что за пятьдесят лет до отмены крепостного права он сумел точно предсказать дату этого великого события. Поэтому я с особым трепетом отношусь и к его второму пророчеству относительно судьбы нашего общего с ним отечества: «Увы, не увижу я собственными моими глазами мое Отечество счастливым и свободным, но оно таковым будет непременно, и весь мир удивится той быстроте, с которою оно двинется вперед».

Дай-то Бог, чтобы это пророчество сбылось как можно скорее… Однако, искренне веря, что когда-нибудь пророчество Чичагова обязательно сбудется, должен заметить, что еще прежде хотелось бы увидеть приметы этих замечательных перемен. И среди них вот какая примета будет самой значительной: люди, какого бы рода-племени они ни были, станут все больше и больше проживать свои жизни до самого конца.

Вот почему, увы, никто еще не может точно угадать то время, когда начнет наконец сбываться второе пророчество адмирала Чичагова.

1994–2006 гг.

Литература:

1. Саул Гинзбург. Отечественная война 1812 года и русские евреи. — СПб, 1912.

2. Арман де Коленкур. Поход Наполеона в Россию. — Смоленск, 1991.

3. Алексей Шишов. Неизвестный Кутузов. — М., 2001.

Роман Израиля Мазуса основан на интуиции и фактах. Факты — пророчество рабби Залмана Шнеерсона о гибели Наполеона, решимость русских евреев поддержать Александра, большие суммы, пожертвованные кагалами на ведение войны, сообщения евреев о передвижении французских войск, опережавшие российскую разведку.

Можно понять, что хасидский мистик сочувствовал царственному христианскому мистику и с отвращением относился к «могучему южному демону». Однако поведение еврейских общин определялось не только этим. Не все евреи — хасиды. Миснагдим (отрицающие) считали хасидизм ересью, презирали хасидов и смеялись над экзальтированной верой в чудеса их старцев (цадиков). Решало другое. Русские войска были единственной силой, прекращавшей погромные движения в Речи Посполитой. Польская власть не справлялась с погромами, то есть она уже не была властью. После раздела Польши погромы сразу прекратились и возобновились только в 1881 году. В решении поддержать русских против французов сказалась благодарность: впервые за много лет евреи вздохнули свободно под имперской властью, но был еще и прямой расчет: лучше синица в руках, чем журавль в небе. Синица — возможность спокойно работать, дело делать. Журавль — в Париже, где всех уравняли в правах. А непосредственно власть перешла бы от русских чиновников к польским панам. Евреи хорошо помнили эту власть. Твердо решив поддержать русских, они выиграли 70 лет жизни без погромов и без процессов о ритуальных убийствах. Паны, которым Александр вернул местное управление в Царстве Польском, попытались впоследствии отомстить за отсутствие у евреев польского патриотизма, затеяв несколько таких дел; рисовались и выставлялись на всеобщее обозрение картины, изображавшие, как именно евреи пьют христианскую кровь. Российский Сенат неизменно отменял решения местных судов.