Книга Если бы не мисс Бриджертон…, страница 24 – Джулия Куинн

— Билли! – воскликнула леди Бриджертон, вскакивая на ноги. – В твоей записке говорилось, что это всего лишь растяжение!

— Так и есть, – ответила Билли. – Так что к концу недели буду как новенькая.

Джордж фыркнул, но девушка не обратила на это внимания.

— Право, ничего серьезного, мама, – заверила леди Бриджертон дочь, – бывало и похуже.

Теперь фыркнул Эндрю, но и на него Билли не обратила внимания.

— С помощью трости она, конечно, вполне смогла бы спуститься самостоятельно, – заметил Джордж, опуская свою ношу на диван, – но это заняло бы столько времени, что ни у кого из нас не хватило бы на это терпения.

Лорд Бриджертон, стоявший возле окна с бокалом бренди в руках, от души расхохотался. Билли бросила на него испепеляющий взгляд, но это еще больше его развеселило.

— Это платье Мэри? – спросила леди Бриджертон, сморщив носик.

Билли кивнула:

— Да, мой наряд не годился для ужина.

Леди Бриджертон вздохнула, но больше ничего не сказала. Они постоянно спорили по поводу одежды, и примиряло их лишь обещание Билли всегда одеваться должным образом, когда это необходимо: к обеду, для встречи гостей, для посещения церкви, – хотя список этот можно было продолжать до бесконечности. И только когда речь заходила о занятиях делами в поместье, леди Бриджертон уступала и смотрела на бриджи сквозь пальцы.

Билли считала и это настоящей победой. Она не раз объясняла матери, что это самая удобная одежда для поездок верхом или для работы на ферме. Жители деревни наверняка награждали ее такими прозвищами, что лучше не повторять, но Билли знала, что ее любят и уважают. Это как-то само собой сложилось.

По словам матери, Билли появилась на свет с улыбкой на устах и с пеленок стала всеобщей любимицей, а уважение заслужила позже, поэтому ценила его гораздо больше.

Билли знала, что придет время, и ее младший брат унаследует Обри-холл и окружающие его земли, но пока Эдмунд был еще ребенком – на восемь лет младше ее – и большую часть времени проводил в школе. Отец не горел желанием особенно вникать в дела поместья, и кому-то необходимо было научиться должным образом им управлять. У Билли, как говорили все, это получалось естественно, словно она была для этого рождена.

Несколько лет она была единственным ребенком в семье. Между нею и Эдмундом на свет появились еще двое, но умерли еще в младенчестве. Для крестьян и арендаторов Билли стала кем-то вроде талисмана, живым радостным символом будущего Обри-холла.

В отличие от большинства дочерей благородных семейств, Билли всегда активно участвовала в делах поместья. Когда мать раздавала нуждающимся корзины с едой, Билли тотчас же оказывалась рядом с яблоками для детей, а если отец выезжал с инспекцией на поля, Билли неизменно следовала за ним. Выкапывая червей, она спокойно рассуждала, почему на выжженном солнцем поле предпочтительнее сеять рожь вместо ячменя.

Поначалу она служила для окружающих источником веселья – энергичная пятилетняя шалунья, которая выпросила позволения отмерять зерно во время сбора арендной платы, – но со временем арендаторы привыкли к ее постоянному участию во всех делах поместья и были уверены, что о них есть кому позаботиться. Если в каком-то доме протекала крыша, именно Билли добивалась, чтобы ее отремонтировали, если вдруг с полей собирали скудный урожай, она непременно находила тому причину. По сути, она исполняла роль наследника в семье – старшего сына, которого не было.