Книга Последние дни Помпей, страница 45 – Эдвард Бульвер-Литтон

— Он возьмет меч, я – сеть и трезубец. Бой будет на диво. Надеюсь, тот, кто останется в живых, получит кругленькую сумму и сможет достойно носить свой венок.

— Будь спокоен, мы не поскупимся, мой Гектор, – сказал Клодий. – Погоди-ка! Значит, ты сражаешься с Нигером? Главк, я ставлю на Нигера.

— А я что говорил! – воскликнул Нигер с торжеством. – Благородный Клодий меня знает. Считай, что ты уже мертв, мой милый Спор.

Клодий вынул навощенную табличку.

— Ставлю десять тысяч сестерциев. Что скажешь?

— Принимаю, – сказал Главк. – Но кто еще здесь есть? Я раньше никогда не видел этого героя. – И он посмотрел на Лидона, чьи руки были тоньше, чем у его товарища, а в лице сохранилось изящество и даже благородство, которое его профессия еще не успела стереть.

— Это Лидон, новичок. До сих пор он тренировался только деревянным мечом, – ответил Нигер снисходительно. – Но в жилах у него настоящая кровь – он вызвал Тетраида.

— Нет, Тетраид меня, – поправил Лидон. – А я принял вызов.

— Чем же вы будете сражаться? – спросил Лепид. – На твоем месте, мой мальчик, я не спешил бы сразиться с Тетраидом.

Лидон презрительно улыбнулся.

— Он свободный или раб? – спросил Клодий.

— Свободный. Мы все здесь свободные граждане, – ответил Нигер.

— Дай-ка руку, мой милый Лидон, – сказал Лепид с видом знатока.

Гладиатор, бросив на своих товарищей многозначительный взгляд, протянул руку, которая хоть и была потоньше, чем у других, но с такими твердыми мускулами и такой красивой формы, что все три гостя издали восторженное восклицание.

— Ну, приятель, каким же оружием вы сражаетесь? – спросил Клодий, держа табличку наготове.

— Сперва будем драться на цестах, а потом, если оба останемся живы, на мечах, – сказал Тетраид угрюмо, бросив на Лидона завистливый взгляд.

— На цестах! – воскликнул Главк. – Ты совершаешь ошибку, Лидон: бой на цестах – греческий обычай, я его хорошо знаю, и тебе надо бы сначала обрасти мясом, ты слишком худ. Откажись от цестов.

— Не могу, – отвечал Лидон.

— Но почему?

— Я же сказал – он меня вызвал.

— Но он не станет непременно требовать цестов.

— Моя честь этого требует! – гордо возразил Лидон.

— Ставлю на Тетраида два против одного на цестах, – сказал Клодий. – Принимаешь, Лепид? И один против одного на мечах.

— Если ты даже предложишь три против одного, я все равно не соглашусь, – сказал Лепид. – Лидон умрет прежде, чем дело дойдет до мечей. Нет уж, благодарю.

— А ты что скажешь, Главк? – спросил Клодий.

— Принимаю – три против одного.

— Тридцать тысяч сестерциев против десяти?

— Идет.

Клодий записал ставки на табличке.

— Прости меня, мой благородный покровитель, – сказал тихо Лидон Главку, – но как ты думаешь, сколько получит победитель?

— Сколько? Ну, вероятно, семь тысяч сестерциев.

— Ты уверен, что не меньше?

— Уверен. Но что я слышу? Грек на твоем месте думал бы о славе, а не о деньгах. О италийцы! Вы всегда и всюду остаетесь италийцами!

На смуглых щеках гладиатора показался румянец.

— Ты несправедлив ко мне, благородный Главк. Я думаю и о славе, но, если б не деньги, я никогда не стал бы гладиатором.

— Презренный! Да падешь ты на арене! Жадному не бывать героем.

— Я не жадный, – сказал Лидон гордо и отошел.

— Но я не вижу Бурдона. Где же он? Мне нужно с ним поговорить! – воскликнул Клодий.