Книга Последние дни Помпей, страница 40 – Эдвард Бульвер-Литтон

— Готов! Готов! – завопили они, взволнованно потирая руки.

— Врете! Какое там «готов»! – вскричал хозяин, могучим усилием освободился от железной хватки и вскочил на ноги, задыхаясь, растерзанный, весь в крови; его выпученные глаза встретили сверкающий взгляд врага, который вырывался – но уже презрительно кривя губы – из рук могучей амазонки.

— Честный поединок! – кричали гладиаторы. – Один на один!

Столпившись вокруг Лидона и женщины, они оттеснили любезного хозяина от учтивого гостя.

Тут Лидон, который стыдился своего беспомощного положения и тщетно пытался стряхнуть с себя разъяренную фурию, выхватил из-за пояса короткий кинжал. Таким угрожающим был его взгляд, так ярко сверкал клинок, что Стратоника, привыкшая лишь к борьбе, которую мы теперь называем кулачным боем, в страхе попятилась.

— О боги! – вскричала она. – Негодяй! Он скрыл оружие! Разве это честно? Разве так поступает настоящий гладиатор? Презираю таких трусов!

С этими словами она повернулась к гладиатору спиной и с беспокойством взглянула на своего мужа.

Но он, привычный к подобным схваткам, быстро оправился. Лицо его уже не было таким багровым, жилы не вздувались на лбу. Он встряхнулся с довольным ворчанием, радуясь, что остался жив, а потом одобрительно оглядел своего противника с головы до ног.

— Клянусь Кастором, – сказал он, – ты сильнее, чем я думал! Я вижу теперь, что ты достойный боец. Дай же мне руку, герой!

— Молодчина, старик Бурдон! – закричали гладиаторы и захлопали. – Тверд как кремень. Дай ему руку, Лидон!

— Охотно, – сказал гладиатор. – Но теперь, отведав его крови, я жажду выпить ее всю до капли.

— Клянусь Геркулесом, – воскликнул хозяин, – вот желание, достойное гладиатора. О Поллукс! Подумать только, чему можно выучить человека! Даже зверь не бывает свирепее!

— Зверь! Глупости! Куда до нас зверям! – воскликнул Тетраид.

— Ладно, – сказала Стратоника, поправляя волосы и одежду. – Раз вы помирились, то нечего шуметь, сидите тихо. Благородные молодые люди, ваши покровители, прислали сказать, что придут сюда посмотреть на вас; они хотят познакомиться с вами получше здесь, а не в школах, прежде чем ставить на вас деньги перед большим состязанием на арене амфитеатра. Они всегда приходят для этого к нам: знают, что мы пускаем сюда только самых лучших гладиаторов города, – хвала богам, у нас здесь избранное общество!

— Да, – сказал Бурдон, выпивая чашу или, вернее, целое ведро вина, – человек, который стяжал такие лавры, как я, умеет ценить храбрость. Лидон, мой мальчик, пей; да будут тебя в старости уважать так же, как меня!

— Поди сюда, – сказала Стратоника, любовно притягивая к себе мужа за уши (эту ласку так хорошо описал Тибулл). – Поди сюда!

— Полегче, ты, волчица! Ведь ты хуже гладиатора! – проворчал Бурдон, разевая свою огромную пасть.

— Тс! – шепнула она ему. – Кален только что потихоньку вошел через заднюю дверь. Надеюсь, он принес сестерции.

— Хо-хо! Пойду скорей к нему, – сказал Бурдон. – А ты тем временем хорошенько смотри за чашами, веди счет. Не давай себя обмануть, жена; они, конечно, герои, но при этом отъявленные мошенники: сам Как – щенок по сравнению с ними.

— Не бойся, дурак! – отвечала супруга.

И Бурдон, довольный этим нежным заверением, прошел в заднюю комнату.