Книга Последние дни Помпей, страница 31 – Эдвард Бульвер-Литтон

— Какие новости из Рима? – спросил Лепид, лениво подходя к ним.

— Император устроил роскошный пир для сенаторов, – сказал Саллюстий.

— Добрая душа! – заметил Лепид. – Говорят, он никого не отпускает, не исполнив просьбы.

— Может быть, он позволит мне скормить раба моим рыбкам? – оживился Саллюстий.

— Едва ли, – сказал Главк. – Тот, кто оказывает благодеяние одному римлянину, всегда делает это за счет другого. Будь уверен, что каждая улыбка, которую вызывает милость Тита, исторгает слезы из сотен глаз.

— Да здравствует Тит! – воскликнул Панса, услышав имя императора. – Он обещал назначить квестором моего брата, который промотал свое состояние…

— …и хочет теперь нажиться за счет народа, мой милый Панса, – продолжил Главк.

— Правильно, – согласился Панса.

— Выходит, и от народа бывает польза, – заметил Главк.

— Конечно, – отвечал Панса. – Ну, мне пора, пойду осматривать казначейство, там надо кое-что починить.

И эдил торопливо удалился, а за ним потянулся длинный хвост просителей, которые выделялись в толпе своими тогами.

— Бедный Панса! – сказал Лепид. – У него никогда нет времени развлечься. Благодарение богам, что я не эдил!

— А, Главк! Ну, как живешь? Весел, как всегда! – сказал Клодий, подходя.

— Ты пришел принести жертву Фортуне? – спросил Саллюстий.

— Я каждый вечер приношу ей жертвы, – отозвался игрок.

— Не сомневаюсь. Ни один человек не принес больше жертв!

— Клянусь Геркулесом, здорово ты его поддел! – воскликнул Главк со смехом.

— Вечно ты рычишь, как пес, Саллюстий! – сказал Клодий сердито.

— Ничего удивительного, потому что, когда я с тобой играю, мне всегда выпадает «пес», – отозвался Саллюстий.

— Будет вам! – сказал Главк, беря розу у стоявшей рядом цветочницы.

— Роза – символ молчания, – сказал Саллюстий. – Но я предпочитаю видеть ее только за пиршественным столом.

— Кстати, на будущей неделе Диомед дает большой пир, – сказал Саллюстий. – Ты приглашен, Главк?

— Да, я получил приглашение сегодня утром.

— И я тоже, – сказал Саллюстий, вынимая из-за пояса четырехугольный кусочек папируса. – Смотрите, он приглашает нас на час раньше обыкновенного: значит, будет что-то необычайное.

— Еще бы! Он богат, как Крез, – сказал Клодий, – и перечень яств у него на пиру длинен, как эпическая поэма.

— Ну ладно, пойдемте в термы, – сказал Главк. – Сейчас там весь город, Фульвий, которого вы так любите, прочитает свою новую оду.

Молодые люди не заставили себя просить, и все направились к баням.

Хотя общественные термы, или бани, были предназначены скорее для бедных граждан, чем для богатых, у которых дома были собственные купальни, все же это было излюбленное место встреч и отдыха людей всех сословий, любивших праздность и веселье. Бани в Помпеях, конечно, сильно отличались и своим устройством, и внешним видом от огромных и сложно устроенных римских терм; да и вообще есть основания считать, что в каждом городе Римской империи бани отличались некоторым своеобразием архитектуры. Это почему-то смущает ученых, – как будто до XIX века архитекторы и мода не знали капризов!

Приятели вошли в бани через главные ворота с улицы Фортуны. У портика сидел сторож, и перед ним стояли два ящика – один для денег, а другой для билетов. Здесь же были скамейки, на которых сидели люди различных сословий; другие, исполняя предписания лекарей, быстро прогуливались вдоль портика, время от времени останавливаясь поглядеть на бесчисленные объявления о зрелищах, играх, распродажах, выставках, написанные краской на стенах. Но больше всего было разговоров о предстоящих играх в амфитеатре, и каждого, кто подходил, засыпали вопросами: не посчастливилось ли Помпеям, и не появился ли какой-нибудь чудовищный преступник, не было ли какого святотатства или убийства, чтобы эдилы могли бросить негодяя на растерзание льву; все прочие, менее редкостные увеселения казались детской забавой в сравнении с таким счастьем.