Книга Всё, во что мы верим, страница 25 – Екатерина Блынская

— Ника… Там несколько хохломашин заехало в область.

— Та наши их, наверное, уже того? – спросил Рубакин, обнимая обеими руками банки.

Прибежал и Голый. Он оперся на палку с загнутым гвоздем – для доставания из колодца воды – и был похож на первобытного охотника.

— А что, стреляли?

Ника вспыхнула:

— А ты что, Саид?

Голый ответил гордо:

— Я Афанасий!

— С какой стороны зашли? – спросила Ника.

— Под Горналем, от Мирополья.

— До Суджи близко.

— Поехали! Заодно отвезем банки, – сказал Вершина.

Ника, не попрощавшись с Рубакиным, прыгнула в машину, едва не забыв Вершину.

Голый успел махнуть им.

— Да сколько раз уже они заходили… – вздохнул Рубакин. – И толку?

* * *

Они мчались в сторону Суджи по яростно жарящему солнцу.

Банки постукивали в багажнике.

— Надо Олега забирать.

— Ты же сказала, что он тут в безопасности…

Долетев до монастыря, Ника увидела на противоположной стороне речки подбитые БМП противника. Они дымились.

Подошел монах.

— Наши молодцы, защищают нас.

Ника печально посмотрела на долину и разбросанные тела погибших хохлов.

— Добрый человек тот, который до сих пор не размотал Мирополье. С него по вам бьют, а от нас? Тут такой хороший берег, стратегическая высота!

Монах потупился.

— Да как по людям-то бить…

— А око за око? – прошипела Ника.

— А вот я что скажу… Око за око – не евангельская истина. Коли ты будешь око за око вынимать, то ты не христианин.

— А если ты подставишь другую щеку, то ты не русский! – ответила Ника.

На обратном пути они с Вершиной доехали до заставы.

Там было незначительное движение. Вышел Олег, взъерошенный и нервный. Ему привезли пару раненых в стычке с ДРГ.

Одного он наколол, перевязал и ждал, когда за ним приедут. Второй, оглушенный, еще не пришел в себя.

Олег поговорил с матерью и вернулся к бойцу.

Ника пыталась что-то выяснить с ним. Что позвонит, и его тут же переведут.

Олег смотрел на нее удивленно.

— Мам, ты что? Я под «Точкой-У» работал и не бежал. А ты хочешь, чтобы я испугался каких-то засратых дээргэшников на «Казаках»?

Ника хотела сказать ему все и сразу, но Вершина ее увел.

К Олегу подошла Надя. С интересом подняла брови и спросила детским голосочком:

— Что она сказала?

— Сказала, что позвонит… И меня переведут.

— Она у тебя… шишка какая-то?

— Да нет, просто писатель…

— Писателей сейчас много развелось.

Надя пристально посмотрела вслед машине, увозящей Вершину и Нику.

— А этот парень, что с твоей мамкой… Симпатичный.

— Библиотекарь. Ну и… – осекся Олег.

— И?

— И хороший.

— А-а… Я думаю тоже, что хороший.

Олег пожалел, что сказал это.

* * *

Суету начала глава сельсовета Левина. Хорошенькая кругленькая женщина чуть за сорок, деятельно исправляющая все косяки, оставленные ей Несмеяной и Одежонковым, день и ночь она трудилась.

И при этом все ее любили.

Ника, встретив ее белый «Хендай», спросила, отчего та засуетилась.

Краснея и тараторя, Левина жестикулировала.

— Вчула! Я вот вчула!

А если кто-то что-то вчул, можно дальше ничего уже не говорить.

Левина стала ездить по домам и уговаривать народ уезжать. Ника тоже заскочила к Бабенкам.

Старый был на огороде и поливал, а жена его управлялась.

Набитые кролем клетки, жирные индоутки, коты, довольно мыкающая корова.

— Говорят, надо ехать… Хохлы близко.

— Та куда мы пойидемо от хозяйства?