Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 89 – Екатерина Блынская

Никита поцеловал её в макушку.

— Макытра ты, Вероника Алексеевна.

— Это было прям обидно сейчас.

— В семь вечера я у тебя.

Ника весь день собирала улиток для Манюшки под её рассказы о том, что она встретила в «Тиндере» молодого красивого военного парня и собирается с ним мутить.

— Старые мне не нужны! Мне, главное, нужно, чтоб он меня удивлял!

— Ну а те, на хуторке? Те бы удивили?

— Какое там. Они старые! Понимаешь! Нет, конечно, узнав, что я бизнесвумен… их ошарашило, и они хотели со мной встретиться ещё раз. Но тут же ты подошла со своей выливкой!

— Так лодка-то худая же…

— Так надо нам на двоих новую заказать.

— Наверное, в ту сторону не надо сейчас ездить. Ни на лодке, ни на какой другой снасти.

— Слушай, гляди, какая громадила! – подцепив полосатую улитку палкой, удивилась Манюшка. – Нанесёт, ох нанесёт мне яиц! Вот только была бы весна…

— Не знаю, по-моему, это неблагодарный какой-то бизнес. И говорят, ты тут этих улиток понаразбрасывала и испортила экологическую картину мира.

— Я! – воскликнула Манюшка. – Поди ж ты! Кто говорит! Кто тут свалки устроил? Кто песок прёт? И медь? И всё, что плохо лежит?

— Я не помню… кто-то говорил.

— Я уже думала. Тут все вредят моим планам и не дают мне идти наверх! Думала, бизнес-планы составляла. Нет, можно, в принципе, гражданство продавать.

— Это как?

— Ну, завезти сюда вьетнамок и открыть швейный цех. И выдать их замуж за дурачков из интерната. И чтоб они за гражданство бесплатно работали. Или ещё можно грибы древесные выращивать… Или я б ещё что сделала… на торгах недвижимости бы играла.

— Ох, какая ты выдумщица!

— Только контору не пали.

— Да я вроде не собиралась.

— Может, нашим военнослужащим икры отвезти, побаловать их?

— Чтоб они в стриптизярню поубежали?

— Кстати, надо к ним съездить. Бери Никиту, съездим, подивимся на голых баб? Я тоже на пилоне умею. Только падаю. Руки слабые.

— Ну да, надо Никиту туда свозить.

Вечером Ника, в нарядной юбке и красивой блузке с открытыми плечами, и Манюшка, накрашенная и завитая, подъехали ко двору Никиты.

Подрагивали ветки на кустах. Совсем близко работали САУ.

— С замостья Ворожбинского лупят. Или ещё ближе… – задумчиво сказала Манюшка.

— Завтра надо будет съездить.

— Давай, давай… не хватало тебе ещё, чтоб бомбануло. Давно в погребе не сидела?

Пока ехали до Никиты, Манюшка рассказывала про местных ведьм. А так как эта тема была занимательной и совсем непроработанной Никой, ей было любопытно слушать Манюшку. Сегодня ведьмы наводили порчу на её огород в лице соседки Ирки Рогожкиной. Та как раз ходила зачем-то по меже, и что она там делала, предстояло выследить.

— Я следом побежала, а там яйцо стоймя стоит! Причём… причём у меня вопрос… кто его туда отложил? А? Явно, что не птица! Я его землёй присыпала…

— Отче наш прочитала три раза? – улыбнулась Ника.

— А что, надо было?

— Нейтрализовать колдунство…

— Вот я дура. Завтра! Завтра сделаю! Там у меня в яблонях прабабка похоронена, в садке, на огороде, в войну ещё похоронили. Возьму землицы, поколдую!

— О, у меня тоже двое лежат. Девочка и бабуля. Только вот «манитушники» там устроили скотную яму.

— Оштрафовать! – вскрикнула Манюшка, и Ника чуть не подпрыгнула. – А я тоже и за упокой бабуле там молитву прочту, под яблоней.