Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 103 – Екатерина Блынская

Фёдор Иваныч подошёл медленно, мигая нервно глазами.

— Вот же я дурр-рак! Вон тут лежит, с выходных.

— С субботы? – спросила Ника. – Сбрасывал?

— Ничого он не сбрасывал. Це я його сбил из воздушки.

Ника вздохнула, наклонившись ниже. Нет, так не разнесло бы его лопасти от воздушки.

— Надо его забирать… сапёрам звонить…

— Нии… – махнул рукой Фёдор Иваныч. – Тут такого добра летает… Нии… сапёрам… Я ж хотел казать, но забыл!

— А если бы я на него наступила! – спросила Ника, взглянув на Фёдора Иваныча.

Тот почему-то опустил глаза и совсем покраснел.

— Та он же не взрывался… он следил… наверное… Давай, я его возьму…

— Нет! Я сама возьму!

— Ну так он вдруг заряженный!

— А вдруг он за выходные кое-что для них записал? И ничего, что вон там «Богданы» стоят?

И Ника махнула рукой в сторону границы.

— Та кого тут убивать! Да й за що!

— А что, цэ важно кого? Им неважно кого! Идите, посмотрим. Хай бог милует, – вскипела Ника.

Ника наклонилась над дроном и осторожно подняла его. Это оказался самый обычный «мавик», уже разряженный.

— Чем вы его?

— Ну… – пожал плечом Фёдор Иваныч, – Слегонца шмальнул. Вон невысоко летел. А это не наш?

— С какой стороны? Полтора километра… Слышь меня, Фёдор Иваныч?

— Ну, из-за речки…

— Ясно… не наш… я его забираю. Если увидите ещё… осторожно…

— Я думал, меня за него это… того… – выдохнул Фёдор Иваныч и вытер толстыми пальцами взмокшую плешь.

Ника подняла дрон, бросив собранную мяту и чабрец, и понесла в машину. Сейчас ей казалось, что Фёдор Иваныч того и гляди стрельнет ей спину, и от этого ноги подгибались. Но Фёдор Иваныч как-то незаметно ушёл.

* * *

Она завела машину, вытряхнув коврики, покурила, глядя на кровянистое солнце, плывущие над подернутыми туманом поля, из которых выступали будто бредущие навстречу пышные комья кустов.

Всё это ближе к горизонту дрожало и плавилось в одной стороне, а с другой стороны неба накатывала ровная синева приближающихся потёмок. Прошел дядька Васька к парому, включил насосную станцию, и тут же вечерняя тишь стеклянно осыпалась звуками человеческой надобы. На поле, у кладбища, полные заката, вспыхнули радуги над водяными изогнутыми воротцами, это поливалка, насосавшись воды, исторгала её на картофельные гряды, танцуя вокруг себя вертлявыми каскадами.

«Мавик» лежал в багажнике без признаков жизни. Ника не знала, что с ним делать. Уничтожить его самой было бы глупостью. Отвезти его военным… но он даже в разряженном состоянии подавал сигнал. Видимо, на то и было рассчитано. Но если кто-то, практически, с края села запускает дроны слежения, то это говорит о том, что враг тут, совсем рядом. Но только кто он? Ну и если так, сигнал идёт, почему на неё ещё ничего не навели? Или она не цель?

Ника открыла багажник и, найдя в уголке скатку мусорных пакетов, оторвала один. Дрон она завязала на узел и пошла с этим пакетом на песчаный берег, а оттуда к Манюшкиной лодке, ключи от которой висели у неё на бане.

Она и отгребла недалеко, даже не до середины, но туда, где чуть рябило течение, почти незаметное, но сносило в сторону и купающихся, и лодку. Ника перекинула дрон за борт, и тот сразу же исчез в вечерней тёмной воде.

— Ну вот… покойся с миром, – сказала Ника. – И нечего тут панику устраивать.

Фёдору Иванычу она строго-настрого запретила рассказывать про дрон, даже не догадываясь, что это их последняя встреча.