Онлайн книга «Анчутка»
|
Сорока, с сердечным замиранием бегая между дружинниками, вспоминающими этот бой, искала Храбра. Нигде его не обнаружив, скрепив сердце, почти на негнущийся ногах направилась к телеге, возле которой стоял тихий плач. Проглотив своё волнение, которое стучало в висках и, отрицаясь даже помыслить о плохом, она наконец пересилив свой страх, открыла глаза, чтоб рассмотреть павших ратников. Такие молодые, светлые и красивые лица, но такие холодные и безжизненные. Вот девица оплакивает своего жениха, а вот — жена с детьми погодками, с круглым животом склонилась над изувеченным телом. А рядом ещё одна припала к груди супружника, словно желая дыхание того уловить, а сама его кулак крепко зажатый, заботливо от запёкшейся крови отирает — не удалось ей обручальный перстенёк взять. Одно лишь тело оставалась неоплаканным. Одиноко лежало на телеге, словно о нём все забыли. Лица не разобрать — шестопёром снесло. — Храбр? — не веря увиденному и не желая принять злую действительность, Сорока вкопалась на месте. Пересилила свой страх — тяжело переставляя ноги, направилась к телеге. Шаг— в ушах глухо, два — в глазах пеленой слёзы встали. — Храбр, — выдохнула почти не слышно, руку протянула. — Чего? — пронеслось возле уха сзади. Сорока вздрогнула от неожиданности, узнав тот голос, и ещё не осознав происходящего, будто во сне Храбра видит, с вопрошающим взором на тело в телеге посмотрела. — Осляба! — девица пышногрудая да круглолицая из рук бабы какой-то вырвалась, и не видя куда босыми ногами ступает, содрав ступни в кровь, к тому бросилась. Припала к нему, слезами его омывает, трясёт — добудиться хочет… — Живой?! — заслышав знакомый голос, Сорока испытала облегчение, и нет чтобы последовать примеру остальных и припасть к широкой груди, вместо этого она с разворота принялась Храбра охаживать оплеухами. — Живой, живой, — уворачивается тот из под несильных ударов. — А ты хотела, чтоб я мёртвым был?! — Стой ты, визгопряха, — реготал Олексич, словами осаживая девку. — Мне такой ратник живым нужен! Ликование, накрывшее детинец и одобрительные крики и славословия предназначенные Военегу и остальным дружинникам, немного поутихли, когда в главные ворота въехала последняя телега, почти пустая. — Что вы замолчали, будто навь встретили? — недовольно гаркнул Извор, обведя всех раздражённым взглядом. — Полуумок, — Военег сдержанно фыкнул. — Нахваливают его, — бурчал Извор, пытаясь слезть с телеги. — Где бы он был сейчас, если бы ни я? — Завидуешь? — беззлобно съерничал Мир, подставляя своё плечо брату. — Кому? Этому межеумку?! С чего это?! — Извор горделиво отказался от помощи и поднатужившись, что краска к лицу прихлынула, ступил на земь. — Он так нёсся к тебе, что не видел этого поганого половца, который уже почти догнал его. — Он спас меня, — Мир пытался того унять, окидывая не по делу чрезмерно кичливого воина беспокойным взглядом. — А я его! — не желал униматься Извор, верно ожидая признания и своего отважного поступка. — Он, пока этих половцев как белок отстреливал… — Одному в глаз, другого в шею, а третьего прям меж бровей! — восхищались дружинники. — Я такого не видел за всю свою жизнь, — подхватывали иные. — Казалось, что это его полоз на руке стрелы метал… — Он на полном ходу троих в миг уложил. Одна, вторая, третья… |