Книга Анчутка, страница 219 – Алексей Малых

— Я долго терпел, — Олег вдруг взвился и вылил всё то что в нём бродило долгое время: сострадание, негодование и, скорее всего, нежелание видеть как от брата, которого всё же немного любит, хотя в противовес больше страшится, исходят бедствия сего народа. — Но твоя последняя выходка, когда ты по весне позволил ватажникам и половцам грабить веси и делянки Курщины, была последней каплей. Ты обезумел, разрешив тем угнать робами северских. Я не мог более терпеть твоей алчной жадности и вседозволенности, — поднахрапился, понимая, что нечего терять — ближники его брата стояли с оголёнными мечами наперевес, готовые по одному лишь мановению пальца своего властелина прикончить его. — Ты творил беззаконие, ты попирал все нравы и устои, ты…

— Мне не нужно всего перечислять и без тебя знаю. Одно похвально — ты проявил смелость — восстал на меня. Всего лишь малость просчитался — мои люди выследили твою зазнобушку. Она-то и привела их к граду Чернигову. Если бы ты не принялся так рьяно её искать, я бы даже и не догадался ни о чём.

— Что ты с ней сделал? — забыв о боли Олег подскочил с места, но пинком в грудь был осажен назад.

— К сожалению ничего — это тебя пусть успокоит перед кончиной, — задумчиво произнёс, осторожно взбалтывая в кубке вино и вернув серебряный сосуд на место. — Если хочешь, чтоб ещё один человек остался живым, выпей это.

Поиграв пальцами по ободу кубка, протянул ими по витиеватому узору вдоль всего пойла (чаша кубка) расширяющегося к устью, потом скользнул по стояну (ножка у кубка) в виде балясины, и зажав его между двумя растопыренными пальцами возле поддона, пододвинул к Олегу шебурша по деревянному столу.

— Помнишь своего стряпчего? — Военег вопросом же ответил на безмолвный вопрос стоящий в глазах наместника, которого удерживала пара крепких рук, чтоб не рыпался больше. — Я позаимствовал это у него. Он хотел уморить тебя раньше. Сначала давал тебе яд в маленьких дозах, чтоб смерть выглядела более правдоподобной, вроде захворал чем. Он хорошо постарался, его даже не заподозрили, если бы ни эта девка, Сорока, так ничего бы не узнали — зелье нашёл Гостомысл при обыске в его клети. Этот недотёпа даже не удосужился от него избавиться, верно думал повторить сию затею, но ему помешала Зима… Это я его убил, — кичась своей осведомлённостью и бравируя надмением, приподнял бровь, монотонно изливаясь перед братом. — Я отомстил за тебя, уничтожил твоего врага. А ты? Ты решил так отблагодарить меня?

Олег ничего не говорил, он опустил голову и слушал, пока Военег откровенничал, ожидая своей скорой смерти.

— Жаль, но стряпчий так и не смог мне сказать, кто ему заплатил — я его долго пытал, но всё впустую — твой недоброжелатель не показывал своего лица ему. Этот серебролюбец просто не мог отказаться — плата за твою смерть была заманчиво высока.

— Зачем сейчас мне о этом сказываешь? — Олег понимал, что тот неспроста затеял сей разговор.

— Ты всё же мне брат, — это звучало до невозможности надменно и презрительно. — И наверное, тебе было бы лучше сдохнуть ещё тогда, и мне не пришлось мараться братоубийством. Как-то ныло внутри… — вдруг наигранно скорчился. — Признаюсь, я медлил… Нет, не от сострадания и братской любви — я ждал подходящего момента.

Военег подхватил кубок со стола и, предлагая испить, поднёс к Олегу.