Книга Там, где поют соловьи, страница 71 – Елена Чумакова

— Давай уедем в Бирск! Там так хорошо и сытно! Там меня любят.

— Где ж взять столько денег на дорогу? Да и поезда теперь почти не ходят, как доберемся-то? Кругом воюют… – вздохнула няня. – И потом, это тебя там любят, а меня никто не ждет. Здесь, в Питере, хоть комната есть, а там мне жить негде и делать нечего.

Стелла смотрела на желтое пятно света от уличного фонаря, пляшущее по грязному заезженному снегу на безлюдной улице. В домах напротив светились редкие огоньки. Она пыталась представить, что сейчас делают люди за тем окном? А за этим? Там, наверное, живут счастливые дети, у которых есть мамы и папы… Как говорила Нафиса? «Сиротки мы с тобой, каждой надо самой о себе заботиться». Правильно. Она уже большая, десять лет! Сможет сама о себе позаботиться! И нечего надеяться, что кто-то ее отвезет к семье. Сама доберется! Что с того, что дороги не знает? Язык до Киева доведет. Бежать ей надо из этого приюта, не дожидаясь мести Мазы. Бежать и добираться до Уфы. Главное – попасть на вокзал, а там сообразит, как действовать.

На душе у девочки стало легко. Она слезла с подоконника и через пять минут уже спокойно спала, завернувшись в байковое одеяло.

Январь – май 1921 года, Петроград.

Сбежать из детского дома оказалось совсем несложно. После уроков, когда группа детдомовцев под присмотром Простокваши возвращалась из школы, Стелла замешкалась, якобы завязывая шнурок ботинка, а потом юркнула в подворотню, выбежала на соседнюю улицу и отправилась в противоположную сторону. Гораздо сложнее оказалось добраться до Николаевского вокзала. Девочка, хоть и прожила в Питере всю свою маленькую жизнь, город знала плохо. Многие улицы в центре после революции переименовали, так что даже взрослые петербуржцы путались в названиях и не могли толком объяснить дорогу. Она совсем продрогла и проголодалась, когда, наконец, вошла под своды вокзального зала ожидания. Оглядевшись, направилась прямиком к кассе. Ввинтилась в толпу, пробралась между юбок, ног и мешков и, вынырнув возле окошка, обратилась к нервной кассирше:

— Тетенька, как мне, то есть нам, доехать до Уфы?

— А почему ты спрашиваешь? Где твои родители? – та подозрительно оглядела девочку.

— Мама вон там, вещи караулит. Меня послала спросить, – Стелла ткнула пальцем в толпу.

— Напрямую до Уфы поезда не ходят. Покупайте билеты до Москвы, а уж там возьмете до Уфы. Но на сегодняшний поезд билетов уже нет, а когда будет следующий, не знаю. Нету исправных паровозов!

Есть билеты или нет, Стелле было безразлично, денег у нее все равно не было. Она рассчитывала на собственную ловкость, хитрость и удачу. Главное, узнала, на какой поезд надо попасть. Девочка устроилась на лавке в зале ожидания. Есть хотелось нестерпимо. Напротив Стеллы расположилась семья. Поставив один чемодан «на попа», они положили второй чемодан сверху и разложили на импровизированном столе свертки со снедью. В желудке у девочки заурчало, она с завистью наблюдала за жующими. Вдруг мимо нее, по проходу, пробежал мальчишка-беспризорник и схватил на ходу со «стола» один из пакетов. Поднялся крик. Кто-то подставил мальчишке подножку, и он кувыркнулся на пол. Украденный сверток улетел под лавку. Засвистел милицейский свисток. Воспользовавшись суматохой, Стелла нырнула под лавку, подняла то, что уронил беспризорник, сунула за пазуху. Она вылезла в соседний проход и спокойным шагом, стараясь не привлекать внимания, вышла на перрон. Устроилась на ящиках за какой-то будкой, развернула промасленную бумагу. В ней оказались несколько вареных картофелин. Насытившись, девочка повеселела, теперь она была готова к путешествию. Никаких угрызений совести из-за кражи она не испытывала. Пока все шло удачно.