Книга Там, где поют соловьи, страница 145 – Елена Чумакова

— Знакомься, дочка. Моя жена Нэнси. Наш старший сын Грег, твой родной брат. А это его сын Уильям, твой племянник.

— Это и без пояснений видно, – улыбнулась Стелла и протянула брату руку для рукопожатия.

— Грег – владелец крупной клининговой компании, специализирующейся на мытье окон и фасадов домов. Это он организовал твое… то есть… нашу встречу.

— У тебя есть еще один брат – Роберт. Ему двадцать восемь лет. Он военный моряк и сейчас в плавании, – Нэнси сняла с каминной полки фотографию симпатичного молодого человека в военной форме и показала Стелле. Рядом на камине стояла фотография блондинки в коротких бриджах, демонстрирующих стройные ножки. Её руки были щедро украшены экзотическими браслетами. Блондинка сидела верхом на верблюде на фоне египетских пирамид.

— А это твоя сестра, – пояснил Лео, заметив взгляд Стеллы, – Ива. Она зоолог и обожает путешествовать. Сейчас она в Калькутте. Жаль, что не здесь, вы бы точно поладили.

Стелла рассматривала фотографию. Сестра! У нее есть сестра! Как она в детстве завидовала тем, у кого были братья, а тем более сестры…

— Пойдем, я покажу тебе наш дом.

— Нет-нет, это позже, – остановила мужа Нэнси, – у меня стол накрыт. Ты сам говорил, что по русскому обычаю сначала гостью надо накормить.

— Как поживает Агата? Надеюсь, она в добром здравии? – спросил Лео, усаживаясь за стол.

— Мама умерла от тифа еще в восемнадцатом году.

Лео замер с вилкой в руке, потом положил ее и отодвинул тарелку.

— Печально… очень печально. Не ожидал… Нельзя было вам оставаться в этой стране. Если бы я догадался, что она задумала… Вот чем обернулось ее своеволие!

— Это не своеволие, отец. Это желание посвятить себя любимому делу. Жизнь у нас была нелегкой, хлебнули и голода, и холода, но мама никогда не жаловалась. Она была увлечена медициной, работой в госпитале. Там заразилась, спасая других, и умерла.

— А как же ты? С кем ты осталась? Ведь в восемнадцатом году тебе было… всего восемь!

— Сначала с няней Нафисой, потом в детском доме для сирот, сбежала оттуда и жила одна. Люди добрые помогали. Мне повезло на хороших людей.

— Боже мой, в таких условиях! А последняя война? Тебя она коснулась? И у тебя же есть дети? Ты замужем?

Гостья принялась рассказывать о своей жизни. Зазвонил телефон. Нэнси извинилась, привычно улыбнулась и, пересев на диван, сняла трубку. После короткого разговора обернулась с улыбкой:

— Это звонит Ива. Через пару недель она будет дома.

Все оживились, обсуждая эту новость. Стелла удивилась: как можно вот так запросто позвонить из Калькутты домой в Филадельфию?! В Союзе и из Ленинграда до Уфы дозвониться сложно, приходится заранее делать заказ. Она вспомнила недавний разговор с Нафисой: два часа ожидания на переговорном пункте; наконец соединили; сквозь треск в трубке голос Нафисы едва слышен – не докричишься! Время истекло – разговор прервали. Здесь же с другого континента можно позвонить прямо на домашний номер, как с соседней улицы. Н-даа…

Нэнси подложила на тарелку гостьи кусок пиццы, салат.

— Так о чем мы говорили? – Лео повернулся к дочери.

Стелла пожала плечами. Продолжать рассказ о своей жизни расхотелось.

— Кажется, вы собирались показать мне дом.

Коттедж действительно был удобным, просторным и комфортным. Помимо гостиной и столовой у каждого члена семьи имелась своя комната. По сравнению с этим великолепием ее долгожданная трешка выглядела тесной и жалкой. Стелла представила, как изумились бы ее американские родственники, если бы увидели коммуналку, в которой прошла почти вся ее жизнь.