Книга Там, где поют соловьи, страница 137 – Елена Чумакова

— Кажется, встреча прошла неплохо, – подытожил Валерий, стаскивая мучивший его весь день галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки. Он сгреб в кучу подушки и блаженно растянулся на диване, закинув ноги на валик. – Надеюсь, нас теперь не попросят освободить апартаменты. Мы их честно отработали!

Василиса ушла в «детскую» и, переодевшись в домашний халатик, в задумчивости опустилась на край кровати. Квартира, до этого дня казавшаяся ей верхом роскоши, теперь предстала в новом свете. По мнению американца, она слишком тесная для их семьи. И он прав, ей действительно необходима отдельная от брата комната, а не закуток за книжным шкафом. Интересно, что бы сказал этот иностранец, если бы увидел коммуналку, в которой они жили столько лет? Общий на четыре семьи туалет, обшарпанную, давно не знавшую ремонта кухню с единственным на всех краном с холодной водой… Так бы они и жили в той коммуналке, если бы не эта статья в американском журнале… Как же ей хотелось хоть одним глазком посмотреть на заграничную жизнь!

Синий зимний вечер. Стелла вышла из трамвая, посмотрела на окна своей квартиры. Окно «детской» светится мягким зеленым светом – горит настольная лампа, значит, Алька делает уроки. Окно гостиной мерцает голубым – Василиса смотрит телевизор. Хотя нет, окно кухни сияет ярко, значит, Васька хозяйничает, а телевизор просто так работает, в фоновом режиме. Сколько ни ругай ее за это – бесполезно! Вспыхнул свет в спальне. Вот это интересно! Кажется, муж вернулся из очередной командировки. Обычно он ездит на подшефное предприятие на день-два, а в этот раз поездка затянулась на неделю. Что там его так задержало? Стелла зашла в гастроном, на ходу прикидывая, что купить к ужину и на завтра. Как удобно, что магазин находится в их доме! Теперь ей не приходится ездить в трамвае с полными авоськами. Лифт почти бесшумно поднялся на пятый этаж. Стелла не стала рыться в сумочке в поисках ключа, а позвонила, поскольку руки заняты покупками. Дверь открыла хмурая Васька.

— О, пришла наконец!

— Пришла. И тебе добрый вечер.

— Кому добрый, а кому не очень.

— Что случилось? Ты чего такая мрачная? Отец приехал?

— Приехал. Посмотрим, какая ты сейчас станешь. Тебя там сюрприз дожидается, – она кивнула в сторону кухни, развернулась на пятках, ушла в гостиную и, не зажигая света, плюхнулась на диван перед работающим телевизором.

Стелла быстро стянула пальто, скинула теплые боты и поспешила с авоськами в кухню. Муж, стоя у плиты, жарил яичницу, а за столом сидел мальчик лет десяти. Одет в хорошо знакомую Стелле Алькину фуфайку. Вон и штопка на локте, сделанная ее руками. Вещи, из которых вырастал сын, Валерий уносил на работу для детей многодетного коллеги, она сама их упаковывала, в том числе и эту фуфайку.

Стелла молча опустилась на табуретку, переводя взгляд с одного на другого. Откуда-то из детства – взгляд голубых глаз из-под ежика светлых волос, только не дерзкий, не насмешливый, а испуганный.

— Вот и тетя Стелла с работы пришла, – как-то слишком бодро заявил Валерий, – давайте будем знакомиться. Это мой тезка – Валерка.

Кащеев выложил яичницу на тарелку, поставил ее перед мальчиком, вернул сковородку на плиту.

— Ты, сынок, ешь давай, а мы с тетей Стеллой пойдем поговорим.