Книга Гроздь рябиновых ягод, страница 26 – Елена Чумакова

Жаркий июльский день незаметно перетёк в душный вечер. Настя, закончив прополку, с трудом разогнула спину, не дойдя до крыльца, присела передохнуть на скамейку под рябинкой. Она задумчиво смотрела на резные листья, на наливающиеся алым цветом гроздья ягод, прислушиваясь к детским голосам, доносящимся из дома сквозь открытое окошко. Ниночка на правах главной маминой помощницы утихомиривала расшалившихся малышей. Ей шел всего-то восьмой годок, но серьёзная и ответственная не по годам, она старалась быть опорой для матери взамен ушедшего отца, и малышня слушалась её. Только Лиза со своим перечливым характером частенько бунтовала. Не раз, когда дело доходило до рёва и драки, Настя ставила её на колени в угол. Лиза, насупившись, молча стояла в углу. И уже Настя, маясь от жалости, сама просила дочку: «Скажи, что больше не будешь так себя вести, и выйдешь из угла», но та упорно продолжала стоять на коленях. Настя улыбнулась, вспомнив, как накануне Веночка подошёл и встал на коленки рядом с наказанной сестрой.

— Я же наказала только Лизу, тебе не надо стоять в углу, – удивилась Настя.

— А мне тетёнку жалко, – заревел карапуз.

— Ишь, заединщики, – усмехнулась мать.

Скрипнувшая калитка отвлекла Настю от дум. Дуся подошла и присела рядышком.

— Отдыхаешь? Не помешаю?

— Ну что ты! Хорошо, что зашла. Что-то тебя уж два дня не видно… и я, и дети соскучились. Чем занята была?

— Новости у меня…, уж не знаю, как и сказать…, уезжаем мы. Степана Игнатьевича моего переводят на другую работу, в Уфу. На днях и поедем.

Сердце Настино сжалось в комочек. Ближе и надёжнее Дуси не было у неё никого, разве что верная Санька. Холодное, липкое одиночество заползло в душу.

Перед отъездом Дуся уговорила Настю съездить с детьми в город в фотоателье Максимова, сняться на карточку, себе и ей на память.

Много лет спустя эта фотография чудом вернулась в нашу семью. Вот она передо мной: молодая вдова с печальным взором и поникшими уголками рта, руки, как опустившиеся крылья, настороженные глаза детей, жмущихся к матери. Так испуганные птенцы жмутся к птице. Это единственная фотография, где все они вместе, и где я вижу лица родных, с которыми разминулась на этом свете.

После отъезда подруги жизнь Насти стала совсем безрадостной и однообразной, наполненной одними заботами, страхами и тоской. А новая беда уже маячила на пороге.

Мелкий, нудный августовский дождик нехотя сеялся из низко плывущих сереньких туч. Настя торопилась закончить работу на огороде, когда залаял, загремел цепью Тигр и за калиткой раздался мужской голос. За штакетником маячил молодой мужчина в косоворотке, круглых очках и с парусиновым портфелем. Настя провела в дом нежданного гостя. Тот присел к столу, оглядел комнату, Настю, притихших детишек, достал и разложил на столе бумаги, прокашлялся

— Я сотрудник банка. Пришёл разобраться, почему уже несколько месяцев вы не погашаете выданную вам на покупку дома ссуду.

Ноги у Насти стали ватными, она опустилась на лавку.

— Но… у меня умер муж…, ссуду платил он, а мне не с чего платить. Мне самой не на что жить, не знаю, чем кормить детей. У меня нет денег, чтобы платить банку.

— Я вам сочувствую, но платить придется. Набегают проценты и долг растёт. У вас нет денег, но есть дом. Если вы не в состоянии платить, нам придется продать ваш дом. Но лучше, если вы продадите его сами, и как можно скорее, тогда после погашения долга у вас еще останутся деньги, чтобы как-то устроиться с жильём. Долг-то не такой большой остался… Возможно, кто из родни одолжит нужную сумму?