Онлайн книга «Обмануть судьбу»
|
Тоска по родительскому дому стала уходить в прошлое. Аксинья часто навещала мать, шушукалась с ней в светлице, спрашивая мудрого совета. Уходя, не смотрела уже она с тоской на родителей, брата, печку, где столько в детстве провела ночей, с охотой шла домой к мужу и своему еще немудреному хозяйству. Ульяна охала и жаловалась подруге: — Драчливый дитенок у меня в животе сидит. Мальчишка, я так думаю! Аксинья подставляла ладонь, ощущала толчки и завидовала подруге. Ульяна с Зайцем жили душа в душу, оба оказались смешливы и неугомонны, подходили друг другу как два сапога пара. Даже раздувшаяся, как шарик, Ульяна для мужа была «цветочком» и «любой». Анна смотрела, смотрела на Аксинью, в канун Рождества не выдержала и спросила дочь: — Дочь, ты все с котенком своим возишься… А пора бы уже и о детках думать. — Так думаем… – смущенно хихикнула, – стараемся! — И трав ты не пьешь дурных? — Матушка, ты что? Нет, конечно! Гляжу на Ульяну и мечтаю… — Наша порода-то плодовитая… Бывает, с одного раза брюхо растет. И я, и мать моя… Может, тонка ты еще… Рано, вот Бог пока и не дает. В январе, на Крещение Ульяна почуяла, что рожает. Глафиру звать отказалась: — Чтоб ноги ее в моей избе не было! Потому Анна, Маланья и Аксинья помогали Ульяне разрешиться от бремени. К изумлению опытных баб, дите явно торопилось на свет Божий. К вечеру молодуха родила сына. — Крепкий, горластый, – шлепнула Анна по заднице младенца. Аксинья перерезала пуповину. Ульяна стонала: — Мамочки… Боль какая! — Бабоньки, у нее в животе кто остался! – вскрикнула Маланья. – Что за диво! — Двойня у нее! Надо Глафиру звать. Вон Ульянка уже в беспамятстве. Беги, Аксинья! Глафира не сразу согласилась помочь: — Что сразу не позвали? Там видно было сразу, что двойня. Ульянка, разобиженная, кланяться не хотела. А зря! — Баба Глаша, давай скорее. Худо ей! Глафира сделала все, что могла. Второй ребенок не хотел тело матери покидать, измучив ее до предела. Ульяна то приходила в себя, успев прошептать: «Прогони знахарку», то вновь теряла сознание. Она уже не кричала, а стонала надрывным голосом. — Ножками дитя идет, и слабое. Первый все соки материнские высосал, второму не остались. Надо вытягивать ребенка, а то мать помрет. С ужасом наблюдали бабы за знахаркой, которая по локоть в крови возилась над роженицей. Второй ребенок и правда оказался маленькой, заморенной девчушкой. Она даже не подавала голоса, пока Глафира не перевернула ее верх ногами и не хлопнула хорошенько. Девчушка замяукала, жалостно и тихо. — Не жилица, – безжалостно постановила она, вытерла руки и поковыляла к своей избе. Анна долго оставалась с Ульяной, промокала лицо роженицы, поила ее отваром, приготовленным Аксиньей. Заяц ходил ни жив ни мертв, переживая за жену и детей. — Тетя Нюра, как они? Обойдется? – заглядывал он в глаза бабе. — Хорошо, соколик, обойдется, пожалеет Бог, – обнадеживала Анна и молилась на образа. Аксинья так устала, будто сама рожала. На рассвете она вернулась домой, упала на лавку и проспала до позднего вечера. Муж тихо трапезничал, и Аксинья была ему благодарна, что не будит он ее, жалеет. Сонная, сползла она с лавки в одной рубашке и оказалась у мужа на коленях. Усы щекотали ее шею, а руки Гриши уже оказались на груди. |