Книга Обмануть судьбу, страница 58 – Элеонора Гильм

— Ты что ж, раззява? Ушами хлопаешь, – выговаривала Ульяна, а Аксинья лишь утешающе похлопала по широкой спине. Что с него взять?

Поплутав по узким улицам, нашли дом Ерофеева и долго стучали в деревянные, обитые железом ворота. Сам дом производил впечатление достатка – с расчетом на то и строился десяток лет назад. Резные наличники, выполненные лучшим в округе мастером, окна с дорогой слюдой лучшего качества, два этажа из первосортного бруса сразу давали понять – купец здесь живет хороший, оборотистый.

Наконец кособокая, горбатая девка отперла ворота и проводила в дом.

— Отдохните немного, гости дорогие. А к столу просим, – ласково пропела Пелагея Ерофеева.

Ульяна упала на лавку, сыто икая после калачей и засахаренных фруктов, в обилии съеденных на ярмарке. Аксинья присела рядом, задумчиво теребя косу.

— Родичи твои денег не жалеют, – похвалила Ульяна городские хоромы. – Заживешь тут как у Христа за пазухой. Добрые они, хорошие люди, к тебе ласковы. Один Микитка подкачал…

— Что Микитка? – незаметно появился на пороге горницы жених Аксиньи. – Ты бы, Ульяна, погуляла, к столу сходила, яств отведала. Надо мне наедине с Аксиньей поболтать.

— Никуда я не пойду, – взъерепенилась Ульяна. – Ишь чего удумал!

— Иди, – попросила Аксинья. Рыжик покосилась на подругу и покинула комнатку.

Микитка, немало не смущаясь, завалился на широкую лавку рядом с невестой.

— Можно уж и пообниматься. Жених с невестой, а на сеновале не барахтались.

— Не о том речь, – отодвинулась Аксинья. – Разговор есть серьезный.

— Говори, коль не шутишь.

Он приподнялся, подпер подбородок рукой и сделал столь серьезную гримасу, что в другой раз Аксинья не удержалась бы от смеха. Но не сейчас.

— Давно родители наши меж собой договор о помолвке нашей заключили. Им выгода прямая. Наши чувства им не важны. Скажи мне, хочешь ты жениться на мне? – в лоб спросила Аксинья.

— А ты, что ль, замуж за меня выходить не хошь, невестушка?

— Вопросом на вопрос не отвечай.

— Если правды хочешь… Ты, конечно, не дурнушка и побаловаться с тобой я не прочь. Но вообще люблю девок других, пышных и веселых. Вроде твоей подруги-приживалки.

— Вот как! – обрадовалась Аксинья. – Есть у меня мыслишка… Давай попробуешь отца своего убедить. Пусть найдет другую невесту. Побогаче да посправнее. Может, согласится?

— Вряд ли, – задумался жених. – Упрямый он, что в голову себе вобьет, то и будет, – вздохнул Микитка. В этот момент он показался невесте не таким противным. – Так что, невестушка, никуда нам не деться друг от друга. Привыкай, – ущипнул он ее за грудь.

— Тьфу, говорил, будто путный человек. Опять за свое взялся! Иди отсюда, – замахала на него девка.

— Что тут у вас, милуетесь? – подмигнула зашедшая в горницу Прасковья, сестра Микитки. – Нанежитесь вдоволь после свадьбы. Иди, Никита, отец зовет.

Лишь в обед поехали Вороновы домой, еле вырвавшись от хлебосольных хозяев.

— Наелась я на славу, – хлопала себя по животу Ульяна. – Таких мясных пирогов да запеченной стерляди не видала я…

— Хорошо живут, богато, – вздохнул Василий.

Стол в доме Ерофеевых поразил воображение не одной Ульяны. На кочковатой дороге семья пыталась удержать в животе городские яства.

* * *

Встречи Аксиньи с Григорием продолжались. Становилось все теплее. Деревья оделись в нежную дымку, трава зазеленела густым ковром. Девки с парнями ходили, песни пели, хороводились. Самые смелые по опушкам расходились, чтобы наедине поговорить о чувствах своих, помиловаться. На Троицу они просили у родителей благословения.