Книга Волчья ягода, страница 46 – Элеонора Гильм

— Ага, – согласилась пухлая Зойка, сама похожая на сдобную булку.

— Да не слушай их, сейчас рот едой забьют, какая с них коляда, – поддержала Илюху Рыжая Нюра Федотова.

Ей всласть было перечить, говорить наперекор общему мнению, а уж Нютка Ветер, мелкая да крикливая, давно раздражала. Будто камешек в обутке.

— Горе с вами, мелочухи, – вздохнул Илюха и развязал сверток.

Каждому он раздал по булке, прянику, преснушке^[56], и колядовщики запищали от радости. Павка сразу уронил на снег свою долю и чуть не разревелся со злости. Нюта Ветер ловко запихала свои булки за пазуху, подняла Павкины угощения: «Ешь!»

— А кому черничный пирог? – дразнил Илюха царской преснушкой.

Румяная, большая булка, в которую Катерина, Семенова жена, вложила душу. Для сыновей ничего не жалко, они и нынешнее счастье, и надежда на славное будущее престарелых родителей.

— Мне, – подпрыгнул Ванька. Павка подскочил и пихнул его, и мальчишки покатились по снегу.

Дары колядам рассыпались. Разнимать парней Илюха не стал, и скоро мальчонки угомонились, стали ползать по снегу и собирать булки, стряхивая снег с румяных боков и тихо переругиваясь.

— Я лучше всех пою, мне отдай, – похвалилась Нюра и протянула руку за пышной булкой.

— Мне давай, я чернику люблю, – тянула Зоя.

— Цыть! Замолкли, – гаркнул Илюха, словно взрослый мужик. – Пирог Нютке дам.

— А с чего это? – крикнула Рыжая Нюра, остальные спорить не стали.

— Она одна не кривляется, стоит ровно и не просит ничего, а вы драчливые воробьи!

— Да знаем мы! – Рыжая выдохнула ему в лицо белесый пар.

— И чего ты знаешь? – подступил к ней Илья.

Побелевшее его лицо и сжатые кулаки говорили: замолкни.

— Чего знаю? Напакостил ты, а теперь выслуживаешься. Сопли еще ей подтирай, юбки перетряхивай. Смехота! Подхалим, слабак ты! – Рыжая Нюра сдернула с головы шапку и тряхнула огненными завитками, словно это должно добавить словам ее выразительности. В запале ссоры она даже забыла о том, что всегда прятала рыжую голову, изувеченную кипятком.

Илюха в мгновение оказался рядом с ней, схватил косу и потянул вниз.

— А-а-а, – заголосила Нюрка.

— Давай, реви.

— Не бу-у-уду-у-у, – со злостью отвечала та, а на глазах уже закипали слезы от боли.

Нютка Ветер, застывшая было от изумления, подскочила к ним и зашептала горячо:

— Илья, отпусти ты ее. Чего она сделала-то?

— А ты молчи, много понимаешь, – отмахнулся парень.

Остальные молча ждали, чем закончится потасовка. Связываться с Илюхой никто не спешил. За последний год он вытянулся вверх, еще тоньше стали руки, длинными, нескладными ходулями торчали ноги, но узкий нос и большие глаза, горевшие злым азартом, делали его старше. Из мальчишки Илья превращался в парня, лихого, злоязыкого, с норовом и особым взглядом на все.

Нюрка уже не кричала, а скулила от боли, Илюха тянул вниз косу, и она наклоняла голову, словно опускаясь перед мучителем на колени, шапка выпала из рук и упала на снег. Нюта Ветер вцепилась в Илью, силясь его оттащить от девки. Но куда там девчушке справиться с парнем…

Спасение подоспело к Рыжей Нюрке неожиданно, будто ангел-хранитель подоспел.

— Ты чего творишь такое, малец? – Мужик отбросил Илью, как щенка, тот не удержался на ногах и завалился в сугроб.

Мужик поддержал Нюрку, отряхнул ее одежку, поднял шапку: