Книга Счастье со вкусом полыни, страница 116 – Элеонора Гильм

Максим Яковлевич забыл о Сочельнике, о молитвах и особом настрое, он со старческим упрямством твердил одно и то же. Словно от повторенья Степан смирится и склонит выю. Сын не спорил, кивал в нужных местах больною головой, но сам и помыслить не мог: зачем ему дочка Осипа Козыря?

Он вновь и вновь думал о вздорной Аксинье, что, наверное, спала сейчас в опочивальне посреди зимнего леса; об огромном животе, где прятался наследник. И бурное желание снедало его: бросить все к чертовой матери… И вернуться к своей женщине.

— Степан! Я битый час перед тобой распинаюсь. Что молчишь-то?

— Слушаю.

— Издеваешься, ирод?

— Да отчего ж? – Степан ухмыльнулся, не желая сдерживать чувства.

— Выкину отовсюду… Выгоню! – Отец схватился за сердце. Если только оно имелось у Максима Яковлевича Строганова.

Степан расстегнул отцов тяжелый кафтан, дал водицы и позвал расторопную невестку, молодую Евфимию Саввичну. Мачеха уже третий месяц страдала болями и не выходила из своих покоев. Впрочем, Степан предполагал, что дело не в хворях – хитрая Марья Михайловна просто не желала ухаживать за больным мужем.

— Капни из бутылька, лекарь-агличанин дал, сказывал, все исцелит, – кряхтел отец, а Степан, приникши к двери, осознал: и Максим Строганов, жесткий да несгибаемый, смертен.

* * *

— Что с ним?

Молодуха вскрикнула от неожиданности, но, узнав Степана, заулыбалась. Он с удовольствием глядел на братнину жену. Круглощекое розовое лицо, серые глаза с поволокой, прямой нос, сочные губы – не по скудоумному Ваньке цветок.

— Евфимия Саввична, давно ль отец захворал? Я о том не ведаю.

Невестка стала серьезной, точно здоровье Максима Яковлевича ее действительно тревожило. Степан диву давался: как такой несносный, вредный старик мог внушать трепет?

— И мы случайно узнали, что сердцем хворает. Скрывал, тайком к лекарю ходил. Нас не хотел огорчать.

Степан хмыкнул про себя: «Огорчать! Слишком горд, чтобы слабость свою признать».

Евфимия часто моргала светлыми ресницами, и в глубине ее глаз таились слезы.

— А во время службы в храме упал Максим Яковлевич… Потом полегчало, да только… Сам видишь.

— Всю жизнь думал, отец вечный. А вот как…

— И мы не вечны. А… – Молодуха замялась. Видел Степан, что хочет она спросить, да не решается.

— Говори ты…

— Слыхала я, дитя ждет твоя… знахарка. – Евфимия подняла серые глаза, и лицо ее стало ясным. – Я подарки приготовила, да только отправить надобно. Поможешь?

Степан рассеянно кивнул, поклонился на прощание невестке и пошел в свои покои. Слух о ребенке бродил в отцовом доме. Шила в мешке не утаишь.

* * *

— Ты ждешь мальчика? – Анна подбросила в печь несколько полешек, и голодный огонь с радостью принялся пожирать их.

— Надеюсь… Да только тайна это.

— И ты, знахарка, узнать не можешь?

Аксинья расхохоталась. Они с Анной Рыжей битый час сидели без дела, перебрасывались ленивыми словами, глядели на огонь, пляшущий в печке. Антошка бегал от одной женщины к другой, корчил рожи, лепетал что-то, получая пригоршню улыбок и ласковых слов.

— Анна, и ты во мне видишь колдунью? Я знаю целебные травы, умею готовить снадобья, принимать детей, выдирать гнилые зубы… Что-то узнала от Гречанки, что-то нашла сама, помогая людям… Но неподвластны мне тайны рождения и смерти. Я…