Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 99 – Елизавета Горская

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — процедила она сквозь зубы, стараясь смотреть ему прямо в глаза с вызовом.

— О, неужели? — он усмехнулся еще шире, его взгляд скользнул по ее лицу, оценивая ее реакцию, неприлично долго задержался на побледневших губах. — Думаю, прекрасно понимаете…

И в этот самый момент дверь библиотеки снова распахнулась. На пороге стоял Николас Сент-Джон.

Он, очевидно, искал ее. Его взгляд мгновенно нашел Вивиан, зажатую у книжного шкафа вызывающе близко стоящим Уорреном Блэквудом. На долю секунды на лице Сент-Джона отразилось удивление, которое тут же сменилось ледяной, безмолвной яростью. Его янтарные глаза потемнели, превратившись в два уголька, губы сжались в жесткую, белую линию, а лицо окаменело, став похожим на маску древнегреческого бога войны. Он не произнес ни слова. Он просто стоял и смотрел — на человека, которого был вынужден терпеть и оплачивать его молчание, склонившегося над девушкой, которая занимала его мысли, возможно, больше, чем следовало, — и во взгляде его читалось столько холодной ненависти и презрения, что Вивиан стало по-настоящему страшно.

Затем, так же внезапно, как и появился, Сент-Джон резко развернулся и вышел из библиотеки, плотно притворив за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в наступившей тишине оглушительно, как выстрел.

Вивиан осталась стоять у шкафа, все еще ощущая неприятную близость Блэквуда, который теперь выпрямился и смотрел вслед лорду с загадочной, торжествующей усмешкой на губах. Дэш был где-то там, в бальном зале, в поисках призрака из прошлого. А Сент-Джон ушел, унося с собой свою молчаливую ярость и, несомненно, самые худшие подозрения.

ГЛАВА 20

На следующее утро после блистательного приема у Трасдейла редакция встретила Вивиан все той же привычной, оглушающей какофонией звуков, что и всегда: неумолчным стрекотом пишущих машинок, резкими трелями телефонных звонков, гулом голосов и запахом типографской краски, смешанным с ароматом крепкого, но не слишком вкусного кофе. Однако для самой девушки этот привычный мир словно подернулся какой-то зыбкой, тревожной пеленой. Пережитый накануне вечер — напряженные встречи, загадочная провокация Блэквуда, ледяное презрение Сент-Джона и, главное, мимолетное, но повергшее в ужас видение человека из переулка — оставил после себя тяжелый осадок и ощущение надвигающейся грозы.

Она сидела за своим столом, машинально перебирая бумаги, но мысли ее были далеко. Высокий, плотно прилегающий воротник ее простого шерстяного платья глубокого хвойного оттенка казался спасительным укрытием, но нежная кожа под ним все еще болезненно помнила ледяное, безжалостное прикосновение чужих пальцев. Она то и дело бросала быстрые, настороженные взгляды на коллег, на входную дверь, словно ожидая увидеть знакомую темную фигуру или почувствовать на себе чей-то недобрый взгляд.

Дэш подошел к ее столу ближе к полудню, когда утренняя суматоха немного улеглась. Вид у него был усталый и мрачный, под глазами залегли тени, а обычная ироничная усмешка исчезла без следа. Он молча опустился на стул рядом, принесенный от соседнего стола, и несколько мгновений просто смотрел на нее своими серыми, сегодня особенно серьезными глазами.

— Я его не нашел, Харпер, — сказал он наконец тихо, так, чтобы их не услышали. — Того человека, которого ты видела вчера. Я прочесал весь особняк Трасдейла, опросил лакеев у входа… Никто не видел никого похожего. Либо он растворился как призрак, либо…