Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 80 – Елизавета Горская

— Здесь имя и некоторые… подробности о человеке, чья излишняя активность в последнее время начинает угрожать моим интересам. Весьма серьезным интересам. Ваша задача — убедиться, что эта угроза исчезнет. Репутационно, разумеется. Тихо. Публично. Чтобы ни одна тень не упала на мое доброе имя.

Дженна молча взяла конверт. Пальцы ее слегка дрогнули, когда она развязывала ленту. Имя, отпечатанное на вложенном листке, заставило ее сердце пропустить удар, а затем болезненно сжаться. Она медленно подняла глаза на сенатора.

— Он? Но я думала…

— Он — гнилое дерево, мисс Моррис, — прервал ее Рэндольф тем же холодным тоном. — Гниет изнутри, хоть и старается выглядеть крепким. Ваша задача — лишь слегка подтолкнуть, чтобы оно рухнуло. Используйте все свое… обаяние. И ум.

Он подошел ближе, почти вплотную, оперся ладонями о спинку ее кресла, наклонился к самому уху. Его голос стал тише, интимнее, но от этого еще более зловещим.

— Вы ведь не хотите всю жизнь писать заметки о шляпках и балах, Дженна? Я вижу ваши амбиции. Я знаю, вы хотите большего — власти, влияния, настоящего дела. Я могу вам это дать. Но есть цена. Перестаньте цепляться за эту вашу показную честность. Она вам не к лицу. И совершенно невыгодна.

— А если я откажусь? — ее голос прозвучал на удивление ровно, но она почувствовала, как холодеют кончики пальцев.

— Откажетесь? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было и тени веселья. — Тогда вы так и останетесь красивой, но незначительной пешкой на чужой доске. Мелкой газетной сошкой без имени и без будущего. Выбор за вами.

Молчание окутало кабинет, густое, тяжелое. Слышно было лишь, как звякнул хрусталь, когда сенатор поставил свой бокал на поднос.

— У вас неделя. И вот еще что, Дженна… — он уже направлялся к двери, его прямая спина излучала уверенность и холод. Он даже не обернулся, бросая слова через плечо. — Чувства мешают делу. Не советую вам привязываться к своим… объектам. У них весьма дурная привычка — погибать неожиданно и не вовремя.

Наутро Бостон казался выцветшей гравюрой — серый, промозглый, сонный. Мокрые булыжники мостовых тускло поблескивали под редкими газовыми фонарями, еще не погашенными после ночи. Трамваи, дребезжа и покачиваясь, ползли по рельсам, словно древние усталые насекомые. Дженна шла по почти пустой улице, крепко сжимая в кармане пальто давящий своей тяжестью конверт. Холод, казалось, исходил от самой бумаги — плотной, дорогой, но несущей в себе ледяное дыхание приказа.

Она не вскрыла его вчера, вернувшись поздно в свою небольшую, но элегантно обставленную квартирку на Бикон-Хилл. Не стала делать этого и бессонной ночью, глядя, как капли дождя ползут по стеклу, оставляя извилистые, похожие на слезы дорожки. Не потому, что боялась прочесть. Напротив. Потому что знала — интуиция, обостренная годами выживания в редакционных джунглях, безошибочно подсказывала ей — чье имя она там увидит.

В редакцию она вошла чуть раньше обычного, когда просторный зал был еще почти пуст и наполнен лишь запахом вчерашних новостей — старой бумаги, чернил, остывшего кофе — да предрассветной свежестью, смешанной с легким запахом мужского одеколона. Тишину нарушал лишь редкий скрип половиц под ее торопливыми шагами да отдаленное, настойчивое постукивание клавиш — кто-то из репортеров уже начал свой рабочий день. Все было как всегда. Почти.