Книга Её Сиятельство Графиня, страница 51 – Лика Вериор

В пурпурной гостиной разговор, как ни странно, тоже шёл о князе — он словно преследовал меня. Теперь, после ухода княгини, дамы могли с чистой совестью пообсуждать её племянника.

— Ваше сиятельство, — обратилась ко мне Мельникова, — говорят, вы в хороших отношениях с Воронцовым.

— Мало ли что говорят, — ответила довольно грубо.

— Ах, всё ясно. Кажется, и княгиня изволили с вами об этом поговорить? Не серчайте, тема крайне животрепещуща, — я ничего на это не ответила. — Вы знаете, князь редко бывает в обществе дам. Обычно — среди родственниц. До брака с Таней, моей кузиной, все думали, он до конца жизни будет холостым — никакого интереса к женщинам.

Я присела, стараясь не выказывать большого интереса, но вот она — подробность про князя, о которой я не знала. Сама я не смела спрашивать о нём, а тут столь благодатная почва!

— Тане прочили жизнь старой девы — тиха, нелюдима. Но красива, этого не отнять — словно придумана заядлым романистом. Видимо, тем и зацепила князя. Они поженились очень скоро, ходили даже слухи о добрачной связи, но детей у пары так и не случилось. Может, потому что оба холодного темперамента…

— Да не бывало князя дома, — фыркнула Мещерская. — Вот у всех мужья, братья — при военных чинах, да одомашненные, но бывают же эти, исключительные, которые не просто чин получают, но и служить рвутся. Вот и князь — такой. По его военному пылу и не скажешь, что личность «холодного темперамента»…

— Не думаю, что нам стоит о таком говорить, — пробормотала, но меня не услышали.

— Вот и вы, Лизавета, кажется, стали его пылким интересом, даже Тане такого не перепало.

— Извольте! — тут уже пришлось повысить голос. — Не говорить о таких вещах. Князь — достойный человек и наше общение сугубо в рамках приличий, у нас есть несколько общих тем для разговоров, тем более князь — хороший друг моего кузена Павла Демидова.

— Вы скучноваты для женщины, чей нелюбимый муж прикован к постели…

— Дамы! — перебила всех Тютчева. — Вы ставите её сиятельство в крайне неловкое положение. Не стоит нервировать хозяйку вечера.

— Ох, и правда… Лизавета, право, мы не хотели вас смущать. Подобные вещи обыденны и нет ничего дурного в хорошей дружбе со знатным вдовцом.

Я промолчала. Ещё хоть слово о князе, и я всех выгоню. И хоть бы рассказали чего интересного! Нет, надо было сразу перейти на мерзкие сплетни!

Ну и больно надо!

Значит, в порочных связях не замечен. Приятно знать. По крайней мере, если и есть у князя интрижки, он достаточно умён и уважителен как к семье, так и к себе самому (чего уж говорить о его возможной даме сердца), чтобы не раскрывать эти отношения голодной на скандалы публике.

— Вы как-то погрустнели, — заметила Катерина. — Это всё из-за наших разговоров? Не расстраивайтесь, никто и не подумает подозревать вас в чём-то предосудительном.

Не о том были мои печали, но о чём именно — даже себе признаться стыдно.

Дамы остались на ночь — всё в той же гостиной, не пожелав расходиться по выделенным покоям. Я тоже решила их не покидать — мы рисовали, декламировали стихи и даже пели. Неудобных тем больше не поднималось и, по правде, я даже была немного счастлива в их компании.

Санкт-Петербург

Михайловский дворец

Слухи о том, что графиня ищет встречи с Шереметевым, застали Демида врасплох. Обратная ситуация была ему хорошо знакома — о жаждущих встречи с Лизаветой Вавиловой он знал, более того — всех поимённо. А вот чтобы сама графиня… После Безрукова и Подземельного это был первый случай. Впрочем, едва ли до него доходят все новости о графине.