Книга Её Сиятельство Графиня, страница 31 – Лика Вериор

Столь вопиющее несоответствие и внезапная смерть на несколько дней выбили меня из рабочей колеи. К приёму у Безрукова я должна была подготовить все необходимые документы, изучить его с Фёдором дела. Всё, что я знала по этому делу, это то, что и Безруков, и Подземельный проиграли в карты по одному имению, и каждое из них — довольно значимое для семейств. Отцы же обоих, судя по всему, о потере имущества ещё не знали, а значит, наследники планировали как-то решить этот вопрос — тихо.

Это позволяло мне надеяться на успех в деле, и всё же к документам стоило подойти кропотливее, а я, закрывшись в комнате, почти с неделю проплакала, не застав ни отпевание, ни похороны бедной Лиды. Мне было стыдно появляться среди крестьян — тем более по такому поводу. К счастью, Олег взялся решить все вопросы похорон и, как оказалось, даже успел получить на Лиду вольную грамоту. Где её хоронили я не имела понятия, но распорядилась сделать всё по правилам, не экономя на хорошем месте при церкви.

Мысли о жизни и смерти, о человеческой несправедливости, занимали меня, приводя в уныние, которое я никак не могла себе позволить. На шестой день затворничества, затемно, я выползла из комнат в направлении кабинета. Впрочем, там не задержалась, набрала бумаг и вернулась к себе, чтобы с головой погрузиться в расчёты, результаты которых радости не прибавили. По всему выходило, который год в нескольких имениях ожидался зимний голод, а там и большие потери крестьян. Обложив себя со всех сторон документами, несколько раз всё перепроверила, решая, что можно предпринять.

— Дусь, — позвала тихо. Тут же открылась маленькая дверца почти в самом углу.

— Вам не здоровиться, барыня? Вызвать Павла Кирсаныча?

— Всё хорошо. Позови сюда Олега, распоряжение есть.

Дуся заметно оживилась, засуетилась и вышла из комнаты, я же укуталась в большой платок и принялась ждать юношу, который за это время стал моим хорошим помощником. Гонять Тихона мне совесть не позволяла, мне хотелось, чтобы здесь, в поместье Вавиловых, что он, что Дуся, чувствовали себя по-барски. Впрочем, оба они с таким положением вещей не соглашались, и, если Тихона я трогала лишь по редким случаям, чаще связанным не с имениями, а с прошлыми делами, то Дусе достойную помощницу я так и не нашла. Хотелось бы взять кого из Синицыных, но их семья в трауре, и пока я этот вопрос перенесла. Один Олег, хоть он и был опечален не меньше других, чуть ли не требовал с меня давать ему поручения.

Вот и сейчас он пришёл — так скоро, словно бы где-то припрятал сапоги-скороходы.

— Ваше сиятельство, вызывали?

— Да, пойди сюда, — подозвала его. — Смотри.

Олег удивился разложенным во все стороны бумагам, проговорил:

— Разве вы не изволили отдыхать, ваше сиятельство?

— Изволила. Ночью сегодня взяла, вот, почитала. Не отвлекай, а то мысль потеряю, — я указала на несколько листов: — Здесь и здесь на зерно неурожай уже давно. А здесь, хоть и урожай, но на продажу изымается преступно много — как людям зиму пережить? Тебе задание на неделю, чтоб составил указ — на каждую семью распределил по норме хлеба и мяса. Если скотины мало, распорядись, чтобы закупили, где подешевле точно ведь знаешь.

— Знаю-с, — кивнул.

— Я посчитала, даже если в эту зиму продавать меньше — не обеднеем, а вот если и в этот раз люди голодать будут — в душах немало потеряем. Распорядись, чтоб на семью по дойной корове, если мало людей — то козе, кто холостые — пусть на общие работы идут. Чем по зиме крестьяне занимаются?