Книга Её Сиятельство Графиня, страница 24 – Лика Вериор

Отсылает! Как служку — без всякого стеснения. И глупостью будет со стороны Демида задержаться в её обществе хоть на секунду.

Какова! Ледяная бестия!

С детства знакома с Толстым. А ведь и он военный — отслужил не меньше Демида. Но вот, ему улыбается, рада, как родному.

Демид не мог не признать — его захватила ревность. Возможет быть, ко Льву Лизавета милее лишь потому, что он ей старый знакомец? И всё же! Демид — в отставке, Лев — в отставке, но один из них ей словно враг, убийца, а другой — сердечный друг.

Князь нашёл тётушку — она всё ещё была в обществе посла. Перейти на немецкий не составило труда, но всё же — нет-нет — но Деми отвлекался, посматривал на графиню в компании Толстого. Совсем скоро к ним подошли и другие — всё литераторы из круга Толстого. Сначала Некрасов, затем Фет, Афанасий, — оба они очень живо включились в беседу, издалека казалось, что даже дискутировали с юной графиней, хотя, казалось бы, какие у них могут быть общие темы для бесед?

Впрочем, Демид прекрасно понимал, что именно с Елизаветой Вавиловой интеллигентам будет о чём поговорить — неординарного, острого ума особа, в свои годы отличающаяся незаурядной проницательностью и необыкновенной отрешённостью от обычных для девиц её возраста и положения интересов.

Он выдохнул, когда в этой компании появилась ещё одна женщина, фрейлина императрицы — Екатерина Фёдоровна Тютчева — отвлекая на себя часть внимания. Демид всматривался в графиню, желая понять её отношение к такому повороту событий, и, на своё счастье, обнаружил, что та облегчённо выдохнула, вся её фигурка словно бы расслабилась. Однако, возможно, Демид сам себе это надумал.

— Вижу, ты заинтересовался, — тётушка увела Демида подышать свежим воздухом.

— Едва ли, — не нужно было быть большого ума, чтобы понять, о чём — а точнее о ком — она говорит.

— Ну меня-то можешь не обманывать. Чудесная девушка, ты знаешь? Я получила о ней с десяток писем — всякий мой знакомый, кто встречал её на пути в Петербург, потрудился выразить своё к ней восхищение. Она совершенно волшебным образом, как искусная интриганка, ловила по дороге очень выгодных господ, все — сторонники реформаторского дела, и каждого она непременно расположила к себе. Не находишь интересным?

— И правда…

— И всё же не интриганка — прямолинейная особа, словно бы вовсе не заинтересована в больших покровителях. И к сплетням не расположена, со мной же была безукоризненно вежлива, хотя я несколько раз преступила границы.

— Но ведь она знает о вашем положении при дворе.

— И всё же сдержанность — отличное качество, а её сдержанность — гордая, холодная — настоящий бриллиант. Едва бы всякая девушка, будучи почти вдовой, пришла на такое большое событие, укутанная так, что не разглядеть прикрас. А ведь прикрасы точно есть, не думаешь?

— Полагаю, — про «прикрасы» Демид был уверен, хоть и в темноте, но в первую их встречу графиня была без вуали, а эти тонкие черты…

— Очень занимательно… Я приглашу её в Кружок — не думаю, что откажется. Все писали, что она крайне заинтересована в крестьянском вопросе, и, уверена, она точно знает, что в Кружке сможет об этом поговорить.

— Хотите бросить ягнёнка в пасть своим нудным львам?

— Ох, мой дорогой племянник, ты разве не заметил? Она вовсе не ягнёнок, разве что прикрывается его тонкой шкуркой. Перед нами сегодня предстала волчица — юная, но выказывающая все признаки будущей царицы леса.