Книга Её Сиятельство Графиня, страница 112 – Лика Вериор

— Каково же решение государя относительно вас, ваше сиятельство? — Мирон Олегович хотел знать главное.

— Вот, — я положила перед собой указ. Олег, спросив, взял его и зачитал для всех.

— Показное милосердие, — скривился Илья. — Я поеду с тобой.

Спорить не стала — неизвестно ещё, что будет дальше. Совсем одной отправляться нельзя — всё-таки я женщина в первую очередь и должна обезопасить себя. Брать с собой Тихона или даже кого-то из Синицыных — стрелять себе же в ноги, только им я могу доверить имения и распоряжаться от моего имени. Тем более Дуся и Тихон уж точно не в том возрасте, чтобы переживать долгие дороги. Да и сомневаюсь я, что мне разрешат взять их с собой. В указе написано «имущество», а в ближайшие дни все мои крепостные станут людьми свободными.

— Вот, — вытащила из стола графскую печать. — И вот, — кипу купчих, подписанных мною заранее на случай, если в первое время с Синицыными не захотят вести дела. Конечно, главные мои партнёры — Шереметевы, Безруковы и Подземельные с Синицыными знакомы давно и прочно, и всё же делам нельзя стоять, имения будут развиваться и без меня, а значит — нужны новые сделки, новые договоры. — В ваше пользование. Берегите, вторую я заберу с собой. Вряд ли сделать ещё одну — дело быстрое, да и бюрократия, знаете ли… А из Сибири, боюсь, подписанные указы будут долго доходить.

— Благодарим за честь, ваше сиятельство, — поклонился Мирон Олегович. Следом и сын.

— А теперь — идите отдыхать. Я дождусь остальных и тоже пойду спать.

Полагаю, до отъезда не меньше недели — странным образом крайнего срока мне не назначили.

Санкт-Петербург

Зимний дворец

В каком-то дьявольском запале Демид решил побороться с жандармами. Возможно, выпущенная из дворца Лиза придала ему сил, а может — единение с бесноватой толпой, — кто знает?

Лизу вывели под конвоем, но она, стройная, невозмутимая, казалась хозяйкой положения. Её почтение к толпе — словно искра — подняло такой гул, что у Демида заболели уши. Он закричал со всеми, а после началась толкучка — жандармы теснили их дальше от дворца, и поначалу все поддавались, а потом — было непонятно, кто и из-за чего это начал — толпа решила сопротивляться. Стена на стену — жандармы толкали щитами, люди же — палками и плакатами. Все кричали, гоготали, улюлюкали. Демид оказался на передовой — азарт ли его вытянул или обычная невнимательность, он не знал, но как же он скучал по этому ощущению сражения!

В толкучке трость его где-то потерялась, но он и не заметил. Подпрыгнув, как не прыгал уже давно, он шлёпнул ближайшего жандарма по козырьку. Тот посмотрел на него с возмущением, а после, узнав, с удивлением и даже ужасом.

— Ха! — выдал Демид прямо в изумлённое лицо и скинул с жандарма фуражку. Тот и не знал, что ему делать — ударить князя посильнее или благоразумно отступить? На его счастье, Демида сместила толпа, и уже другой несчастный стал жертвой его непомерного веселья.

— Ну я вас! — кричали то с одной, то с другой стороны. — Бей их! Бей иродов!

Со стороны Главного штаба поспешило подкрепление. Свист размножился, народ принялся разбегаться во все стороны, но их исправно ловили — жандармов теперь, казалось, было больше бунтовщиков.

— Свободу графине-э! — с хохотом прокричал Демид, махая над головой украденной фуражкой. Тут его повалили на брусчатку и скрутили в три пары рук. — Бей иродов!