Онлайн книга «Ангелина»
|
— Сыночек, кто ж тебя надоумил-то вот так с матерью родной разговаривать! – залилась старуха непритворными слезами. – Я же все делала только ради тебя, сынок мой! — Лучше уходи сейчас, – просверлил ее суровым взглядом «сыночек». Слова Михаила, острые, как битое стекло, вонзились в самое сердце Варвары Прокопьевны. Никогда прежде сын не позволял себе подобной резкости, и от этого нежданного удара у нее затряслись колени, подкосились ноги. Земля ушла из-под ног, и противная дрожь пробрала все тело. Старуха хорошо помнила, как после ухода невестки в доме поселилась грозовая туча, и Михаил то и дело срывался, огрызался на каждое слово. Но тогда это казалось ей временным помешательством, неизбежной реакцией на боль. Старая бузотерка втайне надеялась, что Михаил выплачет свою обиду, выплеснет накопившуюся желчь, и все вернется на круги своя, к привычному порядку вещей, где она – мудрая мать, а он – послушный сын. Но горькая правда обрушилась на нее ледяным душем – Михаил вырвался из-под ее власти! В его взгляде больше не осталось ни тени прежней сыновней любви и доверия. Он не подчинялся ей, не внимал ее словам, как будто она вдруг стала для него чужой и ненужной! Варвара Прокопьевна с горечью взглянула на внука, и внезапная мысль, как острый кинжал, пронзила ее сердце: одинокая старость и никомуненужность! Страх за свое будущее, где она – лишняя, брошенная на произвол судьбы, безжалостной клешней сжал горло. Крупные слезы, не напускные, а настоящие, искренние, покатились по ее морщинистому лицу. Старуха обхватила себя за плечи, словно пытаясь защититься от пронизывающего ветра отчуждения, и опустила голову, глубоко подавленная и до дна опустошенная. Тяжело переставляя ноги, Варвара Прокопьевна побрела прочь от этих людей, ставших вдруг для нее чужими и враждебными. Она уходила, покинутая, оскорбленная, обиженная до глубины души. Внутри все сжалось от боли и невысказанной обиды, а впереди маячила и зловеще хихикала зловещая тень одиночества… Ангелина поднялась с колен, взяла сына на руки, собралась было уйти. — Постой! – окликнула ее Надежда, затем приблизилась к мужчине и в упор посмотрела ему в глаза, при этом не проронила ни звука. — Я не сделал больше ничего плохого, – он тоже не отвел взгляда. – Просто соскучился по сыну и вот – в кой-то век! – захотел забрать его из садика, так, без задней какой мысли, чисто по-отцовски, а совсем не для того, чтобы насолить Лине. Знал, конечно, что будет беспокоиться, может, возненавидеть еще сильнее, но как иначе я мог убедить ее поверить, что раскаиваюсь и хочу вернуть семью? Ошибки можно легко исправить, а потерю – вернуть трудно. А я готов поклясться перед всем миром, что никого дороже нее и сына у меня нет… Красавица ни разу не перебила, только слушала, внимая каждому слову, всматриваясь в выражение его глаз. Затем вернулась к подруге и сказала с непоколебимой уверенностью: — Он не врет, я верю ему… Глава двадцать третья Солнце, пробиваясь сквозь кружевные занавески, рисовало на полу гостиной сложные узоры. Ангелина сидела на диване, обхватив себя руками, пытаясь удержать ускользающее тепло. В душе бушевал шторм, отголоски которого ощущались каждой клеточкой ее тела. Простить! Одно слово, а сколько в нем боли, сомнений, утраченных надежд… |