Книга Усмешка Авиценны, страница 6 – Александр Козлов

Чудо, которое дарит жизнь.

Близился вечер. Поликлиника, словно старая книга, закрывала свои страницы, и тишина медленно окутывала коридоры. Вдалеке, в ритмичном танце с полом, швабра санитарки шлепала, оставляя за собой блестящий след, как будто сама пыталась подвести итоги уходящего дня.

В кресле перед пультом управления, которое больше походило на трон, чем на рабочее место, сидел врач-реаниматолог Андрей Матвеевич Калужин. Его внушительные размеры, казалось, не вписывались в это скромное пространство, и он чувствовал себя как рыба в аквариуме, зажатой между стеклянными стенками. Сокрушенный вздох вырвался из его груди – он ждал, когда дневная смена, наконец, начнет расходиться по домам, чтобы, наконец, перебраться на кушетку, где его ждали уют и покой.

— Господи, какая же ересь, – оценил он чтиво и не в первый раз уличил себя в том, что недвусмысленно поглядывал на холодильник в углу дежурки.

В животе призывно заурчало, воображение извлекло из недр теплоизолированной камеры бережно припасенный на ужин провиант, а обоняние активировало в памяти аромат тефтелей с душистой подливкой. Вспомнилась жена, которая с любовью и заботой приготовила их ему, и в сердце его заполнило тепло. Улыбнулся и решил, что обязательно порадует свою Лерочку, хрупкую и маленькую, как куколку, чем-то особенным, когда вернется домой. Может, приготовит ужин сам или принесет ей цветы…

— Ну что ж, заварить чайку для начала, – Калужин отложил книжонку, с удовольствием потянувшись в кресле, и сосредоточился на том, чтобы без катастрофических последствий для мебели извлечь себя навстречу вожделенному объекту чревоугодия.

Да не тут-то было: неожиданно в одной из палат сработала сигнализация – остановка сердца! Уже не думая о судьбе злополучного кресла, Андрей Матвеевич выбежал из дежурного отделения и со скоростью торнадо ворвался в палату. На кровати лежала женщина в возрасте, о котором вслух уже не произносят, глаза были плотно сомкнуты, в теле не оставалось ни намека на жизнь.

Следуя инструкции и профессиональной интуиции, врач сорвал с головы шапку, крепко-накрепко сплел пальцы и наотмашь ударил пациентку в грудную клетку. Та гортанно крякнула, глаза едва не вырвались из своих вместилищ. Право-таки, при внушительных габаритах Андрея Матвеевича немудрено было бедняжке ребра сломать, а не то чтобы спасти. Однако сердце запустилось, и аппаратура размеренно запипикала как ни в чем не бывало.

Реаниматолог выдохнул с облегчением, отер локтем испарину со лба, высокого до сверкающей плеши. Затем ободряюще ощерился пациентке, не сводившей с него потрясенного взгляда, и вернулся в дежурку. Но едва он попытался втиснуться в кресло, как снова коридор оглушила тревога, возвестившая о новой остановке сердца – у той же больной!

В непритворном смятении Калужин подбежал к кровати, размахнулся и за мгновение перед сокрушительным ударом услышал еле уловимый шепот:

— Умоляю, доктор, не убивайте!

Андрей Матвеевич застыл в шоке с поднятыми руками. Совершенно очевидно – налицо клиническая смерть, а больная не только разговаривает, но пытается защититься, прикрываясь руками…

Оказалось, на электроде отходил контакт с ионным проводником, отчего сигнал временами пропадал и срабатывала тревога. Врач Калужин первым приступом пациентки в грудь восстановил работу аппарата.