Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 78 – Александр Козлов

В его голове кружились обрывки информации, полученной от доносчика. Встреча в питейном доме на Варварке — несомненно, заговорщики обсуждали что-то важное. Но как доказать это без свидетелей и улик? Ведь все они были переодеты, как скоморохи, и никто, кроме его шпиона, не узнал в них влиятельных кремлевских бояр! Как использовать столь ненадежные сведения, не подвергая себя опасности?

Особенно остро стоял вопрос о Телепневе-Оболенском. Князь обменялся красноречивым взглядом с сестрой-блудницей корчмаря — и это могло послужить ключом к разоблачению. Однако как представить это великой княгине? Прямое обвинение ее любодея в измене без веских доказательств могло обернуться против него самого и поставить под угрозу доверие правительницы.

Михаил Львович знал наверняка: Елена Глинская, хоть и благоволит ему, не потерпит голословных обвинений. Она слишком умна и осторожна, чтобы поверить в заговор без достаточных доказательств. А если великая княгиня усомнится в его, Михаила, честности и заподозрит в попытке оклеветать князя-любимца, это, несомненно, положит конец его влиянию при дворе малолетнего Иоанна IV.

«Надобно способ сыскать, дабы доказательства раздобыть. Может, кого из ближних Шуйских и Бельских деньгой околдовать, дабы языки развязать? А может, через сестрицу корчмаря путь проложить? Может, посулить ей злато да защиту, ежели вести верные принесет? Али страхом ее взять, дабы задрожала да выболтала все, что ей ведомо?»

Каждый вариант таил в себе риски. Ошибку допустить нельзя — второй попытки не будет.

Михаил Львович встал с кресла и подошел к окну, всматриваясь в зимнюю мглу за стеклом. Его мысли кружились, как снежинки за окном.

«Вестимо, Шуйские с Бельскими — что два пальца на руке, вместе ходят, вместе и пакостят, — продолжал он рассуждать. — Коли одного за руку поймать, другие сами себя и выложат. Но как их на чистую воду вывести? О чем баяли они в корчме той? Почему забрели именно в питейный дом, а не в теремах своих засели? И как сию встречу с заговором против великой княгини увязать?»

В его глазах загорелся решительный огонек.

— Время еще на моей стороне, — прошептал он. — Пусть думают, что я ни о чем не ведаю. Пусть почуют себя в безопасности да расслабятся. Надобно людей верных расставить, чтоб ни единый их шаг не остался без пригляда. Пусть думают, что я глух да слеп, а тем временем все ходы-выходы их вызнаю. И когда они сделают ошибку — а они обязательно ее сделают, — я должен быть готов нанести удар. Такой удар, чтоб разом всех накрыть, чтоб не успели ни опомниться, ни схорониться. Пусть тешат себя мыслишкой, что они хитрее. А я буду ждать, ждать и собирать каждую крупицу — каждое их слово, взгляд, шаг. И когда придет мой час — они пожалеют, что родились на свет.

Михаил Львович снова взглянул в окно, но ничего в нем не увидел, настолько глубоко был погружен в свои раздумья. Его план постепенно обретал ясность, и он понимал, что начинать действовать нужно уже с утра.

В то же время в семи верстах от Кремля, в подмосковном поместье князя Семена Бельского, шла своя беседа. В просторном зале, украшенном охотничьими трофеями и старинным оружием, в больших креслах, обитых мехами, сидели двое — хозяин поместья и его гость, Василий Шуйский.