Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 60 – Александр Козлов

Огонь в печи почти погас, оставив тлеющие угли.

Князь Глинский встал с кресла и подошел к окну. За окном стемнело, густой снег падал на землю, укрывая мир белой пеленой. Михаил Львович долго смотрел на падающие снежинки, как будто пытался отыскать в какой-нибудь из них ответ на свои мучительные раздумья. В конце концов твердо решил для себя, что поговорит с сыном еще раз.

— Не как воин с трусом, а как отец с сыном, — пробормотал он себе под нос. — Надобно уяснить, что движет сердцем его, и помочь ему путь свой обрести. Ибо, правда-матушка, благоденствие чада моего мне превыше гордости своей и помышлений о том, каким должен быть наследник рода Глинских.

Не знал тогда Михаил Львович, что времени для этого разговора у него так и не найдется…

Великая княгиня Елена Глинская не имела права голоса на заседаниях Боярской думы. При всей полноте регентских полномочий ее участие в деятельности этого законосовещательного органа сводилось исключительно к стороннему наблюдению. Однако каждое ее пожелание или предложение, дошедшее до собрания Думы в виде грамоты, обретало силу великокняжеского указа: формально все распоряжения исходили от имени малолетнего Иоанна IV, но подписывала их великая княгиня. Боярская дума признавала ее власть как матери-регента правящего князя, несмотря на скрытую неприязнь к ней большинства своих членов. Считалось, что если боярин не согласен с волей государя, он не имел права состоять в этом законосовещательном собрании. Поэтому ни одно решение Елены Глинской не встречало препятствий на пути к своему исполнению.

Очередное заседание, которое обещало стать для Михаила Глинского судьбоносным, было назначено в марте, после венчания Иоанна IV на великое княжение. Именно на этом заседании Думы великая княгиня намеревалась выбрать наставника для своего сына из числа опекунов. Сначала она остановила свой выбор на верном родственнике — князе Михаиле Глинском, чья служба заслуживала самой высокой награды. Однако со временем ее посетила мысль, что одному человеку будет сложно направлять юного правителя по жизненному пути. Так появилась идея назначить двух советников, и вторым в этом дуэте стал князь Телепнев-Оболенский.

О своем решении Елена Глинская лично известила своего могущественного дядю. В ее покоях разгорелся негромкий, но бурный спор. В воздухе, напоенном ароматом редких благовоний, витали тихие, но полные глубокого смысла слова. Золотые ткани на стенах и шелковые завесы чуть колыхались от легкого дуновения из окон. Каждое слово, произнесенное здесь, ложилось в тишину, как тяжелая жемчужина на бархатную ткань — весомо и значимо.

Князь Михаил Глинский, чье сердце уже трепетало в предвкушении заслуженной награды — должности единственного наставника юного государя, — был ошарашен ультиматумом, обрушившимся на него, подобно зимней вьюге.

— Полагаю, князь, — голос Елены, обычно мелодичный и ласкающий, сейчас звенел сталью, — ты не возражаешь, что конюший боярин Иван Телепнев-Оболенский также достоин доверия государя нашего Иоанна Васильевича?

Князь Глинский замер, словно пораженный громом. Лицо его, обычно спокойное и исполненное достоинства, побледнело. Он так старательно готовился к этому заседанию, считал его вершиной своей карьеры, венцом многолетних усилий и интриг! И вот теперь на алтарь его амбиций собирались принести неожиданную жертву.