Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 47 – Александр Козлов

Время от времени ей казалось, что все усилия не стоят того. Воспоминания о счастливых мгновениях, когда она могла оставаться просто женщиной, а не участницей дворцовых комплотов, настойчиво напоминали о себе. Увидев детей, Елена наполнялась решимостью, но одновременно и страхом. Не отнимала ли она у них нечто более важное — уверенность в себе и гармонию в этом неспокойном мире? Они смотрели на нее восхищенными глазами, полными доверия и любви. Именно это и заставляло великую княгиню крепче сжимать кулаки и подниматься с колен. Глядя на их беззаботные лица, она наполнялась новой энергией, которая помогала ей двигаться вперед, даже если от этой силы оставалось лишь слабое напоминание.

В моменты, когда она ощущала прилив сил, Елена становилась уверенной и властной, но внутренний голос продолжал шептать: «Что, если ты ошибаешься? Что, если не тебе суждено сидеть на этом троне?» Эти вопросы становились все настойчивее, и она понимала: слабость стала ее врагом. Ведь только сильный духом человек способен отдавать справедливые приказы. Страх потерять все, что ей досталось по воле покойного супруга, сжимал ее сердце, как пружина, готовая в любой момент выпустить гнев.

Ей приходилось скрывать переживания, прятать эмоции под маской уверенности. Но иногда, когда никто не видел, она позволяла себе быть уязвимой. В такие моменты у нее наворачивались слезы, но она не давала им пролиться. Мужества в ее душе намного больше, чем сомнений, и каждое утро она заставляла себя вставать, улыбаться слугам, одеваться в величественные наряды и выходить в мир, где каждый с нетерпением ждал, что она вот-вот споткнется.

Великую княгиню одолевал внутренний конфликт. Каждый успех только укреплял ее гордую осанку и придавал уверенности в себе, но за маской всегда скрывались дрожащие руки, которые иногда не могли совладать с грузом ответственности. Все чаще она мечтала о простых радостях: о тихом вечере с князем Телепневым-Оболенским или о прогулке без обязательств и привилегий.

Глубоко вздохнув, великая княгиня обернулась к матери:

— Я буду действовать хитро и терпеливо, как змея, ждущая добычу. Дам ей сначала вкусить безопасность, дозволю поверить, что она побеждает. А после, в час самый неожиданный, нанесу удар, коим сломаю ее навеки!

В ее глазах вспыхнул холодный огонь, и Анна Стефановна поняла, что гнев дочери — это сила, которую нельзя недооценивать.

Разговор прервала Агриппина Челяднина, которая вернулась немного запыхавшаяся.

— Возвратился Иван Федорович из Стародуба, — сказала она почти торжественно. — Служку посылала к нему на Знаменку, дабы разузнала, почему ко двору не явился. Оказывается, занемог в дороге — простудился сильно, велел передать, что прощения просит, но прийти сил нет. Сказал еще, — добавила она, слегка понизив голос, чтобы дети не слышали, — что люто страдает — и телом, и сердцем.

Елена Глинская довольно щелкнула пальцами и зашагала в сторону опочивальни.

Вдруг остановилась и снова взглянула на Агриппину.

— Распорядись, дабы князю Ивану Федоровичу гостинцев на выздоровление собрали, а когда тело его исцелится, — улыбнулась она хитро, — сердце врачевать пускай ко мне приходит…