Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 138 – Александр Козлов

Рядом с рындами несли службу дворовые — верные стражи, чья задача заключалась в обеспечении личной безопасности великой княгини. Их одежда была более простой и функциональной, так как они не участвовали в церемониях, но всегда были готовы к действию, защищая жизнь того, кому они присягнули на верность.

Внутри Успенского собора мерцали сотни свечей, наполняя пространство мягким светом. Стены, покрытые фресками, казались живыми. В воздухе витал сладковатый аромат воска и ладана, создавая атмосферу святости и таинства. Треск свечей напоминал шепот, сливаясь в единое молитвенное пение. Холодный воздух собора окутывал все, создавая контраст с теплом горящих огней. Казалось, сама природа подчеркивала значимость этого момента.

Толпа, собравшаяся в соборе, напоминала бурное море, готовящееся к шторму. Шепот людей, их ожидания и надежды, сливались в единый гул, как волны, накатывающие на берег.

Боярская дума в полном составе собралась в храме, облаченная в лучшие одежды.

— Небось, и законы теперь по ее прихоти, а не по уму писать станут, — процедил сквозь зубы Семен Бельский, наклоняясь к Василию Шуйскому.

— Эка невидаль! — усмехнулся тот. — Держава и так уже в юбках запуталась.

— И вот теперь, Василий Васильевич, что будет? — продолжал Бельский, понижая голос до шепота. — Жена с несмышленышем на троне, а мы, бояре, должны им покоряться, будто крепостные холопы.

— Что ж, видать, надобно нам покориться воле рока, либо…

— …отыскать способ возвратить кормило власти в десницы тех, кому оно принадлежит по праву рождения, — закончил Бельский.

Под сводами собора раздались торжественные звуки церковного хора. Митрополит Даниил в праздничных ризах поднялся на возвышение, обитое алым бархатом, и встал возле трона.

Маленький Иоанн, одетый в расшитый жемчугом и самоцветами наряд, казался потерянным среди великолепия и торжественности. Его серьезные глаза впитывали всю важность происходящего, и сердце колотилось от волнения и страха перед непонятным ему будущим.

Рядом с ним стояла великая княгиня Елена Глинская. Ее лицо, полное строгости, выражало не только материнские переживания, но и непоколебимую уверенность. Она крепко держала сына за руку, словно якорь, который удерживал его в бурном водовороте власти и интриг.

На троне Иоанн IV ощущал, как холодный пот струится по его спине, и не мог понять, отчего ему так тревожно. Взгляд ребенка метался по лицам присутствующих, и в его душе нарастало чувство неуверенности.

Елена Глинская с беспокойством следила за ним; ее материнское сердце сжималось от страха за сына, которому предстояло взять на себя бремя власти, столь сложное и опасное.

Вокруг трона застыли вельможи и духовенство; их лица были сосредоточены и исполнены благоговения.

Перед Иоанном стоял митрополит Московский; в руках он держал украшенное драгоценным окладом Четвероевангелие — важнейшую богослужебную книгу, которая использовалась во время торжественных церемоний.

Голос Даниила, дрожавший от волнения и важности момента, эхом отозвался под сводами собора:

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Благословляется Иоанн, Богом данный государь и великий князь всея Руси, на великое княжение!

Оклад Евангелия сверкал драгоценными камнями, превращая пространство собора в мистический лабиринт отражений. Митрополит, с благоговением держа регалии, по очереди возлагал их на голову юного правителя, произнося древние молитвы.