Книга Любовь Советского Союза, страница 22 – Сергей Снежкин

Они сели на изрезанную сердцами и именами возлюбленных скамейку.

— Завтра распределение ролей! – мучаясь от отсутствия курева, напомнил Русаков. – Ромео наверняка Панкратову отдадут… а какой он Ромео? У него лицо плоское, деревенское! Рост небольшой и ноги с выворотом! Я всю жизнь мечтал Ромео сыграть, – продолжил жаловаться Саша. – На первом курсе тайком от всех роль выучил! Фехтованием занимался! Посмотри на меня! – вдруг попросил он. – Посмотри! Похож я на Ромео? Послушай!

Он вскочил со скамейки, вышел на середину аллеи и, воздев руки в мощном жесте, продекламировал:

— Как? – опустив руки, спросил он Галину.

— Хорошо, – одобрила Галина.

Русаков вернулся на скамейку:

— Я знаю, что хорошо… – печально согласился он. – Что с того? Арсеньев меня не любит и развиваться не дает! Если мне Ромео не дадут, я из театра уйду! – неожиданно заявил он. – А ты?

— Что я? – испугалась Галина.

— Ты уйдешь со мной? – он взял ее за руку.

— Как это… – растерялась Галя. – Уйти!

— Я, знаешь, люблю тебя! – признался он. – Сильно люблю! Я сегодня целый день думал… проверял себя… и окончательно понял – люблю я тебя! У меня ведь раньше… до тебя… были… там… страстишки, а вот чувство настигло в первый раз!

— Но зачем же сразу из театра уходить? – взмолилась Галина. – Надо поговорить с Арсеньевым, показаться ему, вот с этим отрывком, который ты сейчас читал! Он почувствует! Поймет! Поговори с ним завтра!

— Ты меня любишь? – не отпускал Галину руку Саша.

— Я не знаю, – призналась Галина.

Русаков осторожно положил ее руку на ее же колени и отвернулся.

Галя смотрела на его красивый профиль, на изящной формы руку, небрежно опирающуюся на спинку скамейки.

— Ликом светлый, глаза ясные, волосы русые, рука прямая… – прошептала она.

— Что? – повернулся к ней Саша. – Что ты шепчешь?

В свете тусклого бульварного фонаря его лицо мерцало…

Он был обижен, страдал и, наверное, оттого был невероятно прекрасен, как молодой античный бог.

— Нет, ничего, – устало ответила Галя. – Пойдем… поздно уже.

* * *

— Михаил Георгиевич! – взмолилась Галина – Хотите, на колени встану?

И она бухнулась на пол с таким грохотом, что Арсеньев выскочил из своего необъятного кресла.

— Не ушиблась? – Он помог ей встать, подал стул.

— Ничего! – морщась от боли и растирая колени, успокоила его Галина. – Михаил Георгиевич! Помогите молодому актеру! Знаете, как доверие окрыляет?

— Не потянет он! – возвращаясь за письменный стол, сморщился главный режиссер.

— А вы попробуйте! – превозмогая боль, встала со стула Галина. – Доверьте! Порепетируйте с ним – он и раскроется! А?

— Я вот попробую… – задумчиво глядя на Галину, сказал Арсеньев. – Я попробую предложить роль Джульетты тебе!

— Почему мне? – испугалась Галина.

— Сейчас, пожалуй, я тебе этого объяснить не смогу, – признался главный режиссер. – Да и не надо тебе объяснений сейчас! Согласна?

— Михаил Георгиевич! – почти шепотом спросила Галина. – А как же Андреева? Она же не переживет! Весь театр говорит, что Джульетту будет играть она!