Онлайн книга «Любовь Советского Союза»
|
— Очень рад, – вышел из-за стола Берг, – очень рад, что прибыли. – Он пожал руки своим корреспондентам. – А почему в таком… – он запнулся, подыскивая сравнение, – дезертирском виде? — Жена сожгла одежду, – извиняясь, пояснил Туманов, – сильно завшивели. — Да, да, – смутился Берг, – вам надо будет получить новое обмундирование. Я распоряжусь. Много привезли материала? — Много, – ответил Туманов. — Шестьдесят четыре ролика негативов и сорок пластин, – доложил Миша. — Очень хорошо, – одобрил Берг, – вам, товарищ Туманов, даю два дня. Мне нужно двенадцать-тринадцать очерков… о боевых буднях, о героях, о зверствах врага. И что-нибудь типа заметок, наблюдений, жанровых сцен… жить будете здесь, в редакции, места вам выделят. Вот, собственно, и все. Что у вас есть ко мне? — Товарищ генерал-майор! – обратился к главному редактору Миша. – Кирилл не только жанровые сцены – он целую кучу стихов написал. — Стихи? – удивился Берг. – О чем стихи? — Это личные стихи, товарищ главный редактор, – ответил Туманов, зло посмотрев на друга. — Хорошо, – согласился Берг, перебирая бумаги на столе, – личные так личные. Но если вдруг они станут общественными, приносите. Стихи нам нужны. Что еще? — Все, – ответил Туманов. — Тебя кто просил о стихах говорить? – накинулся он на друга, когда они вышли из кабинета главного редактора в сводчатый подвальный коридор. — Никто, – легко согласился Миша. — А зачем тогда говорил? – кипятился Туманов. – Смотри, Мишка! Доиграешься! Я с тобой в командировки ездить не стану! — Ну, во-первых, прикажут – поедешь, – спокойно ответил друг, – во-вторых, я лучший фотокорреспондент редакции, куда ты со своими очерками без моих снимков денешься? А в-третьих, я давно тебя знаю, и потому сказал лишь то, что ты сам хотел сказать, только стеснялся: ты мечтал напечатать эти стихи в газете. — Я мечтал напечатать стихи в газете? – возмутился Туманов. — Мечтал напечатать, – спокойно ответил Миша, – и рассказать всему Советскому Союзу о своей любви к Галине. — Ну, знаешь что! – задохнулся от гнева Туманов, но фразу не закончил, а, резко повернувшись, пошел вслед за девушкой-курьером в отведенное ему помещение. В крошечном кабинете-клетушке он сел за стол, вынул из вещмешка тетради, пододвинул к себе стопку чистой бумаги и открыл первую тетрадь. Тем временем Миша отдавал распоряжения в фотолаборатории: — Тамара, готовь раствор и добавь в него грамма четыре гидрохинона. Надо контрастность увеличить. И скажи ксилографу[91], чтоб был наготове… работы сегодня будет уйма! — У нас каждый день работы – больше, чем уйма, товарищ Могилевский, – весело ответила лаборантка. * * * Сталин принимал доклад Генерального штаба о положении дел на фронтах. Докладывали в устроенном для Сталина специальном кабинете-бункере, построенном на глубине под ближней дачей. Докладывал начальник Генерального штаба Шапошников: — На рубеже Согулякин – Паратово нашему четвертому гвардейскому корпусу противостоит вражеский корпус «эф». Против корпуса «эф» в составе третьей и тринадцатой танковых армий задействованы также пятый гвардейский кавкорпус[92] генерала Лобанова и танковая группа генерала Сальникова… – тут Шапошников осторожно замолчал. — Почему замолчали, товарищ Шапошников? – недобрым голосом вопросил Сталин. |