Книга Любовь Советского Союза, страница 122 – Сергей Снежкин

Рядом работали двое солдат: выкидывали из траншеи землю.

— Порядок?.. Товарищ командир? – спросил один из них, вглядевшись в шатающегося корреспондента.

— Порядок, – махнул рукой Туманов, сделал несколько шагов навстречу солдатам, но тут же вернулся, выкопал свой вещмешок и пошел искать Михаила.

Он нашел его на перекрестке нескольких траншей и ходов сообщений – на крошечной «площади», которая была самым оживленным местом траншейных «улиц» и «переулков». Миша проводил ревизию своей фотолаборатории.

— Матовое стекло на увеличителе разбилось, – мрачно сообщил он подошедшему Туманову. – Объективы целы, но бутыль с приготовленным гидрохиноном^[72] – вдребезги. Положим, матовое стекло я в армейской многотиражке достану, раскулачу кого-нибудь из местных наппельбаумов^[73], а вот с раствором плохо!

И только после этого поинтересовался:

— Ты-то как? Не ранен?

— Нет, – счастливо улыбнулся Туманов, – только на время слух потерял. Но сейчас все слышу. Знатная была бомбежка!

— Изумительная, – согласился Миша, – просто счастье! Можешь стихи написать: «Я под бомбами лежал, для тебя сонет писал! И пока сонет писал, в галифе^[74], пардон, нассал!»

— Дурак ты, – обиделся Туманов, – знаешь, что я заметил?

Миша не проявил интереса к наблюдательности товарища.

— Я заметил, что самолеты-то у них не новые! Потрепанные! Все во вмятинах каких-то!

— У нас и таких нет, – огрызнулся Миша, укладывая свои сокровища обратно в чемодан.

Он закрыл чемодан на замки, для надежности обвязал брезентовым ремнем и зло подытожил:

— Знаешь, Кира, надоело мне здесь. Домой хочу.

Вновь засвистели командирские свистки. Мимо них побежали по своим местам солдаты. Постепенно траншея заполнилась людьми. Выстрелила полковая сорокапятимиллиметровая пушка, а вслед за ней и все уцелевшие после бомбежки орудия.

Окопы пока не стреляли. Работала только артиллерия. Значит, у немцев в атаку пошли только танки, без пехоты.

— Опять! – в отчаянии воскликнул Миша. – Когда же это закончится?

— Когда победим, – весело ответил Туманов, доставая из вещмешка бинокль.

Он поднялся на вырытую в стене траншеи ступень и теперь смотрел в бинокль на немецкие танки, вывалившиеся из леса, через который они утром бежали к своим. Танков было штук семь. Время от времени они останавливались и стреляли из пушек. Потом снова двигались вперед.

Но досмотреть картину боя Туманову не дали. По ходу сообщения бежал связист и на разные голоса кричал:

— Корреспонденты есть? Из газеты люди есть? Газетчиков никто не видел?

— Здесь мы! Здесь! – заорал Миша.

— На командный пункт! Быстро! Приказ командира полка! – передал приказание связист и убежал обратно.

У завешенного танковым брезентом входа в блиндаж командного пункта полка стоял, как это и полагалось по уставу ведения военных действий, часовой.

— Куда? – спросил он подошедших корреспондентов.

— Вызваны приказом командира полка. Майор Туманов с сопровождающим, – доложил Туманов.

— Подождите, – приказал часовой, достал из кармана свисток и дважды свистнул.

— Значит, я сопровождающий? – мстительно спросил Миша. – Ладно, запомним.

Брезент отогнулся, и из блиндажа вышел капитан Шарафутдинов. Он холодно посмотрел на корреспондентов, потом – себе под ноги, потом – в сторону наступавших немцев и только после этого сказал: