Книга Любовь Советского Союза, страница 12 – Сергей Снежкин

Дети видели только верхушки знамен, спортивных пирамид, представляющих живые, шевелящиеся танки, мартены, комбайны, а также сотворенные из папье-маше трактора, аэропланы и прочую технику, свидетельствующую о крепнущей советской индустрии.

Все это проплывало над головами почетных гостей, стоявших на гостевых трибунах – слегка приподнятых над брусчаткой Красной площади дощатых настилах – вдоль кремлевской стены.

Один из военных раздавал детям одинаковые букеты цветов, которые несли за ним в корзинах два стрелка НКВД. Еще один военный обходил детей с опросным листом:

— Номер пять! Кому подносишь букет? – спросил он пионера.

— Товарищу Ворошилову! – отвечал пятый номер.

— Номер шесть! Кому вручаешь букет? – продолжал он опрос.

— Товарищу Бухарину! – звонко отвечал шестой номер – рыженький серьезный мальчик.

— Смотри, не подведи! – погрозил пальцем военный.

— Н-н-не подведу! – краснея и заикаясь, обещал рыжий.

Номером седьмым была Галя.

Военный подошел к ней, обнял руками за плечи и, ничего не говоря, несколько мгновений смотрел ей в глаза.

Галя выдержала взгляд.

— Все знаешь? – тихо спросил военный.

— Все! – твердо ответила Галя.

— Не подведи! – погрозил он ей пальцем.

— Не подведу, – пообещала Галя и вдруг улыбнулась.

Военный еще раз внимательно посмотрел ей в глаза, провел руками по телу, обыскивая на всякий случай, и пошел дальше.

— Номер восемь! Кому вручаешь букет?

— Товарищу Кагановичу! – писклявым голосом отвечал восьмой номер.

С неба послышался рокот моторов.

Галя задрала голову. Прямо над Красной площадью пролетали эскадрильи аэропланов.

— Пошли! Пошли! Пошли! – услышала она громкий шепот военного, который махал опросным листом, подгоняя пионеров.

— Пошли! – шипел он. – Пошли! Не подведите! Пошли!

Пионеры цепочкой выбежали из-за Мавзолея, по гранитной лестнице поднялись на трибуну, и Галя остановилась как вкопанная…

Перед ней сплошной стеной стояли мужские спины и попы, одетые практически в одинаковые френчи^[8] и одинаковые же, защитного цвета, бриджи. Только в самом конце трибуны мелькнул на мгновение обычный штатский костюм, принадлежащий Молотову, но Галя этого не знала.

Она метнулась обратно, столкнулась с восьмым номером, который от столкновения выронил букет и тут же заплакал. Галя повернулась в другую сторону: там уже вовсю вручали букеты и отдавали пионерские салюты.

И тогда, набравшись от отчаяния смелости, она постучала в ближайшую защитного цвета попу, как стучат в дверь, и крикнула:

— Дяденька Сталин! Дяденька Сталин! Повернитесь, пожалуйста!

Мужчина с большим круглым лицом и с черными, как хвостики новорожденных щенят, усами наклонился к ней и, показывая на мужчину рядом с ним, сказал:

— Товарищ Сталин рядом, девочка!

Опомнившаяся и подобравшая букет «восьмерка» пролетела мимо, злорадно толкнув Галю, попавшую в руки успевшего развернуться Иосифа Виссарионовича.

Сталин поднял ее, потянулся к ней губами. Галя, памятуя о запахе изо рта, что есть силы сжала губы и остановила дыхание, чтобы дурной запах, не дай бог, не прорвался сквозь ноздри. Вождь щекотнул ее усами, поставил обратно на гранит, взял букет, сказал с сильным кавказским акцентом:

— Збазыбо, – и повернулся к ней спиной.

Галя стояла, подняв руку в пионерском салюте, до тех пор, пока ее насильно не уволок с трибуны все тот же военный с опросным листом.