Книга Любовь Советского Союза, страница 113 – Сергей Снежкин

Туманов и Галина протиснулись к чугунной ограде. Было тесно… Люди вокруг прощались, плакали, шептали друг другу ласковые, тайные слова, целовались долгими, прощальными поцелуями.

— Береги себя, пожалуйста, – попросила Галина. – Я люблю тебя. И я буду ждать тебя.

— Ты сказала, что любишь меня, потому что я уезжаю на фронт? – спросил Туманов.

— Я сказала, что люблю тебя, потому что я люблю тебя, – ответила Галина, – привыкай к этому.

— К чему? – Туманов еще раз захотел услышать эти слова. – К чему я должен привыкать?

— К тому, что я люблю тебя, – повторила Галина, взяла его голову своими большими прохладными ладонями, всмотрелась в его глаза, а насмотревшись, нежно привлекла к себе.

— Кирилл! Кирилл! – надрывался за оградой Миша.

Галина прервала поцелуй.

— Иди. Я буду ждать тебя.

Туманов еще раз показал документы. И их еще раз проверили. Вышел за ограждение и первый раз обернулся…

…Галина смотрела на него, прижавшись лицом к чугунным прутьям.

Миша потянул Туманова за рукав, и он пошел за ним, ежесекундно оглядываясь на Галину.

Полковник – командир колонны, проходящей мимо военного оркестра, – крикнул окончательно сомлевшим музыкантам:

— Эй! Паганини! Чего волынишь? Давай, играй что-нибудь!

— Играть команды не было! – зло ответил дирижер.

— Считай, что дана тебе команда, – серьезно ответил полковник, – от меня, полковника Заварзина, дана!

— Чего играть? – мгновенно подобрался дирижер, застегивая верхнюю пуговицу на гимнастерке.

— Чего-нибудь бодренькое! Веселое! Воевать едем! – заказал полковник, уходя от оркестра со своей частью.

Дирижер поднял руки, выстраивая музыкантов.

— Марш «Все выше…», – скомандовал он.

И оркестр заиграл «Марш авиаторов».

Галина достала из сумочки пачку папирос. Прикурила, пытаясь успокоиться, но не получилось, и она расплакалась. Почему оркестр из всех существующих маршей заиграл именно этот, любимый марш ее Толи Коврова, который он всегда напевал, собираясь на аэродром, одному богу известно, но он заиграл этот марш, и Галине стало страшно.

Она бросилась к пропускному пункту, остервенело прорываясь сквозь толпу, схватила «черствого капитана» за руки и закричала, не стесняясь людей:

— Пропустите меня! Пожалуйста, умоляю вас, пропустите меня к нему! Родненький, пропустите!

Орущая толпа затихала, с удивлением взирая на визжащую женщину. Ее начали узнавать.

— Коврова! – закричал какой-то солдатик. – Ей-богу, Коврова! «Девушка с характером»!

Стоящие сзади начали подпрыгивать, чтобы увидеть ее.

Туманов, услышав ее крик, бросился обратно.

— Ну пожалуйста, пропустите! Ну что вам стоит! Я на колени перед вами встану! – рыдала Коврова.

Побледневший капитан схватил рухнувшую на мостовую Галину и теперь держал ее почти что на весу, от растерянности потеряв возможность и говорить, и принимать решения.

— Пустите женщину! – громовым голосом приказал красный от гнева майор бронетанковых войск в кожаной тужурке^[64].

— Хорош издеваться! Отпусти ее! – поддержали майора другие командиры, толпившиеся у пропускного пункта.

— Нашел врага-диверсанта! – кричал восточного вида капитан, открывая и закрывая кобуру нагана на поясе. – Ты бы на фронте вот так немцев бы терзал!

Подбежавший Туманов вырвал Галину из рук окончательно потерявшегося капитана, обнял и повел по платформе к своему эшелону.