Книга Точка росы. Версия 1.1, страница 11 – Джо Смит

От машины шел жар. Раскаленный воздух ходил над ней маревом. Выглядела она так же, как мой Провожатый, угрожающе. Плавные линии, острые углы. Черный с серебром металл. Потертый кожаный салон и сухой пустынный запах.

«Вы покидаете зону Воздуха! Вы покидаете зону Воздуха. Наденьте респираторы, дышите медленно. Вы покидаете…»

Я едва успела усесться на продавленное сидение и захлопнуть дверь, как машина рванула с места.

Казалось, что я не просто покидала «зону воздуха». Было страшно и неуютно от того, что я покидала зону привычной жизни, зону расписанного по минутам, четко выверенного, стеклянно-пластикового комфорта.

— И как мне к тебе обращаться, человек в маске? — в тот момент я плохо понимала, что мой Провожатый не особо хочет вести беседу.

— Никак, — не отрываясь от дороги, прошипел он.

— Тебя звали Эл, — я ничего с собой поделать не могла. — Можно я тоже…

Я не успела продолжить. Только ухватилась за сидение. Скорость «Шевроле Импала» — а это была именно она, насколько я могла судить, — развила просто бешеную. Меня хорошенько тряхнуло.

— Слушай внимательно, дефективная, — не глядя на меня, с ясно читаемой издёвкой обратился ко мне мой Провожатый, — ты выполняешь все мои инструкции. Если я скажу упасть мордой в песок и лежать не двигаться, ты это и сделаешь…

— Что? — жалким голосом пропищала я.

— И первая инструкция — заткнуться, — не обращая внимания, одной рукой придерживая руль, другой пристегивая меня к сиденью, продолжил Провожатый. — Кивни, если поняла.

Я кивнула, твердо решив вообще с ним не заговаривать и втайне надеясь, что ситуаций, когда мне нужно будет лежать лицом в раскаленном песке, не предвидится.

Мы выехали на трассу. Я оглянулась на быстро удаляющийся Оазис. Неожиданно защемило слева.

Мне вспомнился дом.

Что всегда первым приходило мне на ум при воспоминании об Оазисе? Ржавые ворота. А за ними, ряды и ряды бараков, сложенных из чего попало. Здесь были и трухлявые доски, невесть откуда притащенные, и шины, и даже песчаник. Все это создавало хлипкие стены жилищ с узкими прорехами вместо окон. Вторичная, третичная переработка материалов — и снаружи, и внутри. Застиранные до дыр паласы на земляном полу, серое штопаное белье на сколоченных из ящиков лежаках. И все это безликое, неизменно серо-бурое, год за годом.

Следующим пунктом в моих воспоминаниях шла тоскливая, рутинная обязанность. Каждый обитатель Зеленого Оазиса в свою очередь должен был кроме прочего очищать водную границу с пустыней. Тяжелее всего было вычерпывать песок, когда ветер гнал из пустыни горячий самум. Тогда работать приходилось в два раза больше. Ноги и руки гудели от нагрузки, сгибало спину. Обязательные для каждого сорок минут казались адом на земле. Каждые три дня я только и ждала, с неизменным страхом, когда отец зайдет за мной, держа в руках по два ведра с лопатами. А потом только и стоять по колено в соленой тепловатой воде и выполнять команды: «Начали!», «Четче, четче! Песок прибывает». Слушать, как жаловались старухи, как обсуждают кажущиеся мифическими машины для очистки водораздела. «Эолы обещали, во все Зеленые Оазисы», «Да врут они!», «Зачем же тогда регистрация?» И так без конца.

Что я помню еще? Как раз в неделю всех работоспособных Зеленых, с Дисками и без, собирали в самом большом и самом новом строении нашего Оазиса. Эолы брали с нас то, что мама — шепотом — называла данью. За меня, каждый раз, отвечала она — вытягивала руку вперед, Диском вверх, и ждала, пока считают всю информацию о проделанных работах. Я видела, как люди, заключенные в белое с головы до пят, наступали на случайно просыпанные, с таким трудом выращенные плоды, которые мы приносили в уплату обеспечения безопасности. И каждый раз я думала, не могла не думать о стеклянных куполах теплиц, где все мы работали по очереди. И всегда задыхалась от обиды и спертого воздуха, наполненного запахом гнили от раздавленных плодов.