Книга Код Шекспира, страница 54 – Джо Смит

Его взгляд задержался на Джулиане чуть дольше, чем следовало, и я заметила в этом какую-то тень – то ли сожаление, то ли насмешку. Моё сердце забилось быстрее, а в голове вспыхнуло имя, которое я пыталась забыть: Роуз.

— Ты мог бы говорить яснее, – холодно заметил Джулиан, но голос его дрогнул.

— Ясность? – Эдмунд рассмеялся, но его смех был странно натянутым. – Где в этом веселье? Лучше давайте двигаться дальше. А для начала, переодеться.

— Зачем? – спросила я, пытаясь унять нарастающее чувство тревоги.

— Потому что, моя дорогая, в этих вещах вы привлечёте к себе больше внимания, чем актёр в джинсах на сцене елизаветинсокго театра. А нам этого совсем не нужно.

Эдмунд повернулся ко мне, его глаза блеснули в свете заходящего солнца.

— Нас ожидает Мэри Арден.

— Мать Шекспира, – спросила я, почему-то шептом. Эдмунд только хмыкунлу в ответ.

— Она… ну, не совсем та, кем все привыкли её считать.

Он снова улыбнулся, но в его улыбке было что-то, от чего у меня похолодело внутри.

Мы шли вдоль извилистой дороги, и каждая деталь этого нового мира казалась мне сном, ярким и невозможным. Луна освещала мокрую тропу, а вокруг нас расстилался ночной лес, в котором, казалось, прятались голоса прошлого. Эдмунд, молодой и энергичный, шёл впереди с торжественностью актёра на сцене. Его тёмный плащ развевался за спиной, а движения напоминали героического персонажа из пьесы.

— Ну что, готовы к встрече с настоящей эпохой? – обернулся он к нам, блеснув в лунном свете своими насмешливыми глазами.

— Боюсь, мы уже встретились, – сухо ответил Джулиан, держа меня за руку.

— О, Джулиан, – Эдмунд растянул его имя, будто произнося первую строку монолога. – Ты так серьёзен. Возможно, пора научиться немного… играть?

Я почувствовала, как Джулиан сжал мою руку чуть сильнее, но промолчал.

Ферма Мэри Арден появилась перед нами внезапно, как видение. Её очертания вырисовывались в ночи – массивные деревянные балки, покатая крыша, все будто созданное для театральной сцены. Из трубы шёл тонкий столб дыма, а свет в окнах был тёплым, манящим.

Мэри встретила нас у двери. Она была ниже, чем я себе представляла, с проницательным взглядом и натруженными руками. Казалось, она видела нас насквозь, и от её взгляда мне стало не по себе.

— Входите, путники, – её голос был мягким, но решительным. – Путь у вас, вижу, не близкий.

Мы вошли внутрь, и ферма окутала нас теплом и ароматами: дымка от очага, пряности, запах свежих трав. Я ощутила странное спокойствие, будто сама эпоха старалась обнять нас и защитить.

За ужином, где нас угощали рагу из кролика с чем-то похожим на репу и свежеиспечённым хлебом, разговоры были сначала лёгкими, но вскоре стали серьёзнее.

— Код Шекспира, – начала Мэри, разрезая хлеб, – это не только тайна, но и ответственность. Каждое слово, каждая строчка – это больше, чем просто текст. Это сила.

— Мы знаем, что слова могут менять реальность. Но почему именно Шекспир?

Джулиан, держа чашу с элем, кивнул.

Мэри на мгновение замолчала, а затем заговорила медленно:

— Потому что его имя – это ключ. Ключ, который открывает больше дверей, чем вы можете себе представить.

— Ах, Мэри, ты так загадочна. Я бы сказал им, что…

Эдмунд откинулся на стуле, закатывая глаза.

— Не смей, – перебила его Мэри, бросив на него взгляд.