Книга Белые ночи, страница 3 – Джо Смит

* * *

— Ты же понимаешь, что его содержание мы тебе не возместим, – как-то смущенно произносит Элла Владимировна, – финансирование не позволяет.

Она фланирует по кабинету. Вроде такая же как обычно, но уголок воротника – вон одернула. И руки свои все мусолит и мусолит.

Бросаю взгляд на окно. Вчера вроде дождь обещали, а оно вон как распогодилось.

— Да ничего мне не надо, – выдыхаю тихо.

Главное, чтоб у Мишани все сложилось. Помню первое время к нему даже не подходил никто надолго и на руки не брал, чтоб не привыкал. Он даже не плакал, терпеливо ждал нянечку. Да и сейчас такой же – терпеливый и послушный.

— Ты уж постарайся. Ну, знаешь, не ударить в грязь лицом, – что за скепсис во взгляде, Элла Владимировна? – Он… из Голливуда.

— Да кто он такой-то?

— Локвуд. Я сама лично не знаю, что это за фрукт такой, но ты наверняка слыхала. Дэниэл Локвуд.

— Да ладно!

— Пойди сама посмотри. Он сейчас у Миши.

* * *

И пойду. И шуточки вот такие обязательно запомню. Потому что это уж слишком. Ну, во-первых, я влюблена в этого самого Дэниэла Локвуда лет с пятнадцати, а во-вторых… Да о чем я? И первого достаточно.

Усиленно отвлекаюсь на картинки, висящие по стенам коридора, на грамоты, на роспись, которую закончила со старшими буквально месяц назад. Орнаменты, все такое. Улыбаюсь. Ох и вывозились же тогда мы в краске с детворой!

А вот и дверь заветная. Божья коровка, заменяющая номер, привычно улыбается, держа в лапках большую ромашку. Мишкин домик. Сколько сил потрачено, чтоб превратить неприветливую палату в уютный, мягкий уголок для этого мальчишки. И теперь вот какой-то дядька увезет? За тридевять земель?

Нет. Это дурные мысли. Там Мишке будет лучше. Лучше. Твержу себе это, пока открываю дверь. Потом еще раз, как набатом в голове – пока переступаю порог.

И вот тут мне приходится стараться изо всех сил, чтоб прямо на пороге не потерять так тщательно приделанное с утра лицо – потому что, склонившись над кроваткой, стоит он. Дэниэл.

Дэниэл до умопомрачения официален. Юрист – дама бальзаковского возраста с наводящей тоскливый ужас гулькой волос на затылке – так и сверлит хмурым взглядом. А мистер Локвуд ну прямо лед, Арктика. Все очень обстоятельно, только Элла Владимировна дрожит, как березовый лист. Ответственность, конечно, бешенная, но это не повод вот так перед ним превращаться в желе.

Перевожу все юридические заковырки с трудом, тем более что в них я абсолютно ни бельмеса. Но, похоже на то, что все складывается удачно. Только меня лично напрягает одно – непроницаемое лицо Дэниэла. Он совершенно отстранен. И вообще складывается впечатление, что он машину собирается покупать, а не усыновлять годовалого мальчишку. Когда это до меня доходит, когда начинает раздражать, я вспыхиваю. Именно этим можно оправдать то, что я мгновенно становлюсь в стойку и плюю на политес.

— Мистер Локвуд, а ЗАЧЕМ вам, собственно, этот ребенок? И насколько ваше решение серьезно? Вы же понимаете, что если у вас с ребенком «не срастется», то это стресс, прежде всего для него!

У меня перед глазами только личико Мишаньки, та смесь внезапной радости, осветившая его черты, смущения и удивления, при виде Дэниэла. Клянусь, он все-все понял. Понял, что этот высокий темноволосый дядечка в темно-синем – ох и дорогом же – пальто, приехал посмотреть на него. Понял, что если что-то пойдет не так, то дядечка развернется и уйдет. Удивительно смышленый для своего возраста, хотя это объясняется той жизнью, которая безжалостно играет с ним с самого его рождения.