Онлайн книга «Белые ночи»
|
Ладно, выдыхайте Наталья Павловна! Меня пригласили к Мишке, я приехала к Мишке, а не вот к этому вот. Жду положенные тридцать секунд, пока мне открывают дверь. Хочу изобразить цыганочку с выходом, потому что если помирать – так с музыкой! Но куда-то к чертям все проваливается, потому что земли под ногами я уже не чувствую, хоть и пытаюсь идти прямо, а не как пьяный матрос. Держи наконец-то себя в руках, Наташа. Только куда там, когда встречаешься с его взглядом. Куда там, когда его голос – страшное, смертельное оружие против твоей выдержки и голоса разума. Как вообще тут дышать, не срываясь на припадочный всхлип, когда ты объемный, после месяцев и месяцев двухмерности на экране компьютера? Как вообще можно держать себя прямо, когда ноги сами несут к нему и ничего не остается, как побежать навстречу, выкрикивая «Дэниэл, Дэниэл» и впечататься лбом в твердую его грудь и плакать от счастья, шепча «Я приехала, я приехала, я не хотела, но не могла не приехать». Но выдержка и раздражение помогают выиграть: ничего, кроме сухого «Добрый день» и кивка. Реветь, шептать твое имя и тихо сходить с ума я буду потом – потому что я хочу быть взрослой девочкой, я изо всех сил стараюсь… * * * Все это распаковывание подарков, открывание и закрывание бесконечных дверей в серо-белом твоем доме, блуждание бесконечными же коридорами, улыбки и объятия Мишки проходят мимо меня. Назойливо стучится мысль: если уж я решила, что просто приехала к Мишаньке, то Дэинэл так решил и подавно. Потому что ничего не выдает в нем больше того, моего Дэниэла. Он снова отстраненно официален, мало улыбчив, краток и холоден. Теплеет его взгляд только, когда пересекается с Мишкиным. Мальчишка и правда – золото. Ничего в нем не напоминает того напуганного, одинокого малыша. Теперь это уверенный в себе и в окружающей заботе, энергичный и веселый пацаненок. С нашей прошлой встречи он почти научился ходить и теперь активно пользуется этим своим достижением. Он не отстает от Дэниэла, буквально топает за ним по пятам и смотрится это очень комично: Мишка хватает огромного, высоченного Дэна за палец, и как-бы тот не спешил, а все равно начинает подстраиваться под неровные и неуверенные шаги малыша. Они минут двадцать демонстрируют каждый свое умение, а я не могу скрыть умилительную улыбку. — Какой же ты молодчина, Мишутка, – не сдержавшись, кидаюсь к Мишке и обнимаю, отчаянно стараясь не замечать реакции мистера Локвуда. Объятий и улыбок предостаточно, весь этот солнечный день наполнен ими и думать, что готовит вечер, просто не хочется. Поэтому мы с Мишкой оккупируем большую гостиную и устраиваем побоище подушками. Я, изо всех сил пытаясь не показать, как же меня трясет, старательно избегаю взглядов Дэниэла. И с тройным, нет десятерным энтузиазмом, принимаюсь строить баррикады и крепости из мягких пуфиков и детских стульчиков, которые Мишка лично притаскивает. Он потешно тянет их за задние ножки спинкой по полу. Издает он при этом звуки, очень похожие на звуки паровоза. На третьем стульчике – сколько их у него? – малой садится на пол и смотрит на Дэниэла. Произносит, довольно отчетливо «Ещё!», на русском. С явной повелительной интонацией. Дэниэл покорно удаляется. Ага, мистер Локвуд, кто-то тут из вас веревки вьет! |