Книга Десять дней в мае, страница 6 – Джо Смит

Кидает взгляд на меня, сразу, будто все это время знал, на какой именно точке я стою все это время. Все. Занавес.

С этого самого момента я будто разделяюсь надвое. Одна моя часть спокойно и без особых напрягов доживает себе до вчерашнего вечера, заканчивает встречу, распоряжается, решает бытовые вопросы вроде "жрать" и "спать", заваливается в номер за полночь и тут же вырубается. А вот вторая, подленькая и хитрожопая, просыпается посреди ночи и воет на луну. Потому что, как уже и было заявлено выше – у Вселенной дерьмовое чувство юмора. Потому что Уилл – ровно за стеной. И взгляд его, тот, за кулисами, прожигает до сих пор. Насквозь. Вот как он так смог? Из уставшего ангела – разом, в уставшего демона?

И вполне можно захватить в баре бутылку чего-нибудь расслабляюще горячительного. Можно накинуть халатик, протопать влево по коридору и предложить соседу расслабиться после такого старта. И первая, несомненно, более адекватная и уравновешенная часть, которая тоже к тому времени отодрала голову от подушки, в принципе не против. Потому что забухать одной – моветон, и хозяйка этих двух частей такого себе не позволяла с достопамятного третьего курса, когда ее бросили в кабаке после дня факультета одну. А вот вторая моя, недавно появившаяся, прямо там, за кулисами, зачатая тоном и словами Уилла, часть – кобенится, цепляется за истерию, обзывает всеми возможными уничижительными эпитетами и задает один единственный вопрос: а оно ему, Уильяму, надо? Ась? Не слышу? Надо, чтобы какая-то мамзель врывалась в номер, совершенно недвусмысленно обряженная в один халатик, с бутылкой и сигаретами и прочее и прочее? Он спит – твердит эта вторая часть мне – сном ангела. А ты, мать, вой на луну, в подушку, терзай себя, если хочешь совершенно добить – вперед! – пара часов и фильм с ним в главной роли. Подключаются черти. Они ржут в голос, обличая меня в том, что я просто боюсь. Что Уилл Хьюз не будет противиться – и возьмет предложенное. От этой карусели его личностей, каждая из которых пугает меня до одури, я падаю в подушку лицом и тихонько вою. Ну какова вероятность узнать его?

* * *

Утро – туманное. Я честно не верила, что адекватная часть включится автоматически. Но, как только я оделась, нарисовала лицо – она была тут как тут. Интересно, как долго я так продержусь на топливе раздвоения личности?

Личность, та, что покрепче, совершает все те же, автоматические действия в соответствии с протоколом, расписанием и планом. Отправляет всю толпу на завтрак, сверяется с графиками, подгоняет помощников, организовывает все так, чтоб по окончанию завтрака та труппа, которой сегодня первой давать спектакль, сразу же отправлялась на театральную площадку.

Выдыхаю только на пятьдесят процентов. Театральные товарищи из Чехии умотали. Репетиция, костюмы и прочее – меня не касается. Развлечение для оставшихся в гостинице гостей – тоже. Тут уже работают другие. Мне только надо собрать народ, усадить в очередной автобус и отправить по месту назначения. И можно будет выдыхать на сто процентов. Чокнутая часть гаденько шепчет: да, выдохнешь, когда этот невозможный смоется на экскурсию в Кронборг со всеми остальными. И, словно она только этого и ожидала, ко мне подскакивает Ева. Напоминает она мне одну мою сокурсницу. Та вечно краснела от одного только звучного названия факультета. Стоило кому-нибудь на пьянке произнести тост за "филфак", как девчуля бледнела, краснела, шикала – короче, вела себя недостойно звания студента самого безбашенного факультета. И вечно она садилась за первые парты, заглядывая в рот преподам – и все равно не врубалась. Только вид делала и зубрила. Укоротил ее только наш проректор – осадил прямо на экзамене… Я мстительно улыбаюсь: одно из самых моих ярких воспоминаний – я-то в тот раз была на высоте, даже дискуссию с нашим датчанином завела. Да, я гадкая девчонка!